Рим – это я. Правдивая история Юлия Цезаря

Это было особенное утро: он чувствовал себя по-настоящему живым. Он был в ладу с самим собой. И все-таки следовало соблюдать благоразумие.

– Довольно, ради Юпитера! – сказал он легионерам, избивавшим девушку. – Прикончив ее, вы окажете ей услугу. Пусть живет себе и страдает.

Он снова рассмеялся. Он был счастлив. Да, давно он не видел смерти вблизи. Он будто бы вновь оказался в битве при Коллинских воротах, где все складывалось очень плохо для него и для Суллы, но в конце концов закончилось хорошо. Вспомнился Красс с его надменностью. Это несколько опечалило Долабеллу. Глупец полагает, что победил самнитов в одиночку, тогда как успех в том месте обеспечили отборные войска…

– Проклятие Фессалоники падет на тебя… – прошипела Миртала чуть слышно, но достаточно громко, чтобы нарушить размеренное течение мыслей наместника.

– Что ты сказала? – нахмурился он.

– Проклятие Фессалоники падет на тебя… и уничтожит! – крикнула девушка, плюясь кровью, которая сочилась из губы, разбитой сандалией легионера.

– Проклятие Фессалоники? – переспросил наместник, но тут в комнату вошел отец девушки. – Клянусь Юпитером, да это дружище Аэроп, наш хлебосольный хозяин, предводитель высокоуважаемой македонской знати. Полюбуйся, вот твоя дочь. Мы ее слегка разукрасили, к тому же она больше не девственница, но, если этот болван, твой будущий зять, женится на ней, она все равно подарит тебе внуков и обеспечит им славную жизнь, которой вы, слабаки, не заслуживаете. Конечно, жить ей придется на деньги поменьше тех, что я увезу в Рим, к тому же с маленьким римлянином во чреве и уж точно без чести. В остальном ничего страшного не случилось, не так ли? – Он подошел к старику, который не находил слов для ответа. – Но послушай… Есть еще кое-что.

Аэроп не смотрел на Долабеллу. Он видел перед собой только дочь, залитую кровью, свернувшуюся в углу.

– Старик! – крикнул Долабелла. – Может, избить заодно и тебя, чтобы ты обратил на меня внимание?

Аэроп медленно повернулся к наместнику.

– Так-то лучше, – улыбнулся тот. – Знаешь, что я сейчас сделаю?

Он умолк. Ему хотелось, чтобы собеседник нарушил молчание, о чем-нибудь спросил или просто заговорил, хотя дочь его была обесчещена, а будущего зятя держали легионеры и время от времени били кулаками в живот, чтобы он умолк и стоял навытяжку – от этих ударов у бедняги перехватывало дыхание.

– Нет, не знаю, – пробормотал Аэроп, догадываясь, что единственный способ приблизить конец истязаний – во всем подчиняться этому негодяю, который разрушил их жизнь. – Я не знаю, что сделает… наместник.

Долабелла был полностью удовлетворен при виде такой покорности.