Рим – это я. Правдивая история Юлия Цезаря

Но в следующий миг римские солдаты подчинились, обнажили мечи и окружили растерявшихся македонян.

Проклятие Фессалоники

Долабелла потянулся и всхрапнул, как обожравшаяся свинья.

Затем поднялся, упираясь руками в пол.

Все это требовало усилий.

С его члена все еще стекали семя и кровь.

Он повернулся к Пердикке:

– А ведь и правда, мальчик, твоя невеста была девственницей. Да, была…

Он рассмеялся, брызгая слюной, которая попадала на обнаженное тело Мирталы, распростертой между толстыми ногами наместника, схваченной легионерами за руки и за ноги.

По кивку своего начальника солдаты отпустили девушку.

– Приведите сюда отца этой потаскухи! – приказал Долабелла.

Девушка поспешно отползла подальше от насильника и через несколько секунд свернулась клубочком в углу, у большого окна, сквозь которое в комнату вливался яркий солнечный свет.

Туда же направился Долабелла, вспотевший и утомленный любовными подвигами. Девушку держали четверо, однако он все равно утомился. Хотелось вдохнуть свежего воздуха, проникавшего через большое окно, откуда открывался вид на Фессалонику. Они находились в доме, принадлежавшем старому и знатному македонскому роду, возведенном на вершине акрополя, на окраине города, так что окно выходило на пропасть. Зато вид был великолепным.

Миртала увидела, что наместник высунулся в окно. Недолго думая, она вскочила с пола и яростно бросилась на обидчика, чтобы одним смертельным толчком столкнуть его в пустоту, даже если для этого пришлось бы самой ринуться вниз.

Легионеры отправились за Аэропом.

– Вставай и иди, старик. Наместник требует тебя.

Отец Мирталы поднялся с табурета, который ему выдали, с ужасом думая о том, что увидит. До него доносились стенания дочери и проклятия Пердикки. Не было нужды спрашивать ни о чем. Скоро он узнает о масштабах бедствия.

Он медленно встал и последовал за легионерами. Ужас ожидал его в другой комнате. Привычная жизнь закончилась для Аэропа навсегда.

Долабелла почувствовал яростный удар в спину и на миг повис над пустотой, но тут же остановил свое смертоносное скольжение к пропасти, уцепившись руками за края открытого окна.

Миртала толкала его изо всех сил. Молодая, здоровая и полная гнева, она была, однако, слишком маленькой и хрупкой, чтобы столкнуть тучного наместника в пропасть за окном.

– Стража! – завопил Долабелла.

Легионеры окружили девушку, дали ей пощечину и, швырнув на пол, оттащили в другой угол комнаты подальше от наместника, после чего принялись избивать ногами; Миртала защищалась, съежившись, прикрыв ладонями голову.

Долабелла взял себя в руки. Давненько он не видел смерти вблизи. Даже в походе против фракийцев он держался подальше от передовой. И все же на лице его змеилась едва заметная улыбка.