Рим – это я. Правдивая история Юлия Цезаря

Значит, он упускает последнюю возможность возглавить войско, которое разобьет высокопоставленного мятежника-популяра, и одержать крупную победу, которая закончится вожделенным триумфом.

– Именно так, – подтвердила мать.

Цезарь молча кивнул.

Корнелия и сестры Цезаря завели речь о других делах – не из безразличия или неуважения: они знали, что разговор между матерью и сыном закончился и Цезарь теперь еще долго будет задумчиво молчать. К тому же они понимали, как необходимы Цезарю спокойствие мирного очага, голоса сестер и жены, тихо беседующих о всяких пустяках.

– Я говорил тебе, что ты умнейшая женщина из всех, которых я знаю? – спросил Цезарь, снова взглянув на Аврелию.

– Говорил, и не раз.

– Тогда исправлюсь: ты – самый умный человек среди всех мужчин и женщин. Не хотел бы я, чтобы ты была моим врагом.

– Испания… – задумчиво произнес он сквозь зубы.

– Знаю, матушка. Знаю.

Цезарю страстно захотелось заняться с ней любовью.

Войдя в базилику Семпрония, Юлий Цезарь сразу отметил, как мало там народу: помимо судей, подсудимого, защитников, его самого и Лабиена собралось всего несколько десятков человек, среди которых были Аврелия, Корнелия и его сестры.

– Непохоже, чтобы суд вызвал в городе оживленные толки, – пробормотал Цезарь, усаживаясь на солиум возле стола, предназначенного для обвинителей.

Лабиен устроился рядом, в таком же кресле.

– Никаких надежд, – пояснил он. – Все заранее уверены, что мы проиграли. Они не догадываются… представить себе не могут…

Лабиен не знал, как закончить, не задев самолюбия друга.

Лабиен почувствовал себя неловко:

– Клянусь Юпитером, я не виноват, что люди так думают.

– Пусть думают что хотят, – добавил Цезарь, покосившись в сторону судей. – Я тебя не виню. С какой стати тебя винить? Я выступал из рук вон плохо. И все это слышали. Смотри, а вот и Метелл.

– Он кормит их с рук, – сказал Лабиен.

– Вот почему так важно дать ему отвод, – прошептал Цезарь и также шепотом спросил: – Наши друзья, сторонники популяров, ждут снаружи, как я тебя просил?

– Явились не все, но многие, – кивнул Лабиен. – И мне кажется, они пришли потому, что ты – племянник своего дяди.

– Да, так я и думал, – согласился Цезарь, не сводя глаз с судей. – В меня не очень-то верят. Знаю, популяры пришли, потому что я племянник Гая Мария, как в хорошем, так и в плохом смысле. Что ж, не важно, почему они здесь. Послушай: как только в своем выступлении я назову имя Метелла, выйди и сообщи им, кому я хочу дать отвод. Это привлечет внимание тех, кто явился на суд, и не только их. – Он посмотрел в сторону огромной, почти пустой базилики. – Я хочу, чтобы этот зал заполнился прежде, чем я закончу свою речь.

Преконы, служители, помогавшие председателю и судьям во время заседания, сидели напротив них.