Я тебя куплю

— Почему не признался?

— Ты заговорила о матери, — отвечаю я. — Я решил, что ваша с ней встреча важнее суицида моей бывшей. А потом ты пригласила меня к своей немного безбашенной маме, и я… Не знаю, как правильно выразиться… Ощутил какую-то легкость, что ли. Я будто в детстве побывал, где все было просто, горы по плечу.

— Затем тебя арестовали, — продолжает за меня медсестричка.

— Угум… И только там, за решеткой, я понял, как сглупил. Я оставил тебя в логове стервятников. Совсем одну. Держал за руку и внезапно отпустил…

Ее щеки вспыхивают, и она снова опускает лицо, пряча его за распущенными волосами.

— Я нарочно вывел следака на тебя.

— Опять обведя Адель и Романа вокруг пальца. Они решили, что тебе понадобилась моя помощь… Камиль, — она поднимает лицо, — ты вообще никогда о себе не думаешь?

— А ты? — переспрашиваю я. — Почему не попросила дядю Наиля помочь сбежать тебе? Почему попросила помощь для меня? Почему не сопротивлялась при аресте? Почему отказалась работать со следаком? Почему не поверила ни ему, ни адвокату, что я прихлопнул ту стерву?

Медсестричка встает и возвращается к окну. Обнимает плечи руками, взглянув на улицу. Вздыхает и, оставив мои вопросы без ответов, спрашивает:

— Ты встретился с отцом?

— Не знаю. У меня был сокамерник. Всего на одну ночь. Мне показалось, что он представился Захиром. Но это не точно. У меня черепушка трещала адски. Могло померещиться.

— Выходит, ты зря подставился.

— Почему же? Я стал богаче, — усмехаюсь я.

Медсестричка укалывает меня иглой своего сердитого взгляда. Ей не понять, как это — зарабатывать деньги ценой собственного здоровья.

— Да ладно тебе. Я же живой. Еще неделька — и буду огурцом.

Вздохнув, она оборачивается.

— Слушай меня внимательно, огурец! Ничего не будет, как раньше. Ты не вернешься к прошлому, каким знал его. Теперь я буду решать, куда ты идешь и зачем. Ты больше не будешь шавкой Адель и Романа. У тебя хватает своих проблем, которые они палец о палец не ударят, чтобы разрулить. Тебе надо найти отца, выкрутиться из истории с обвинением, укрепить здоровье, в конце концов. А еще, если ты не забыл, у нас уговор: Глеб.

— Ух ты! Я почти испугался. С чего такая уверенность, что я стану тебя слушаться, девочка?

— Попробуй ослушаться, — улыбается она уголком рта. — Посмотрим, к каким последствиям это приведет.

— Интригуешь, красавица. Я же назло могу сорваться.

— Я видела, как ты бунтуешь. Не впечатлена.

— Да ну?! Это были цветочки, — смеюсь я. — Я так разминался.

Вошедший в кабинет доктор дежурно улыбается нам и протягивает медсестричке выписку.

— Поздравляю! — Пожимает он мне руку. — У вас хорошие анализы. Пора домой, Камиль Захирович.