Я тебя куплю

С ней надо быть осторожным.

— Как ты догадалась? — произношу, раздражаясь из-за своей недальновидности.

— Извилины напрягла. Представь, они у меня есть, — улыбается она так обезоруживающе, что я вмиг расслабляюсь.

— Следак бы в это не поверил.

— Я не он. Слишком хорошо тебя изучила.

Я смеюсь. Отважная ты моя! Даже не знаю, с чего начать. Скребу щетину, вспоминая тот злосчастный день, и понимаю, что не хочу говорить о нем. Но придется. Скоро мы покинем эти стены, вернемся домой, а недомолвки будут собираться в снежный ком.

— Она узнала о тебе и сказала, что хочет встретиться, поговорить. Собиралась шантажировать. Не стану отрицать, я ехал с намерением заткнуть ее любой ценой. — Я ловлю себя на мысли, что не хочу произносить имя Ермаковой. Она словно клякса, которой я не хочу пачкать свою чистую и белую медсестричку. — У нас состоялся короткий разговор. Она быстро созналась, что работала на моего отца. Он-то и сообщил ей о тебе. Оказалось, однажды он вспомнил о сыне. Узнал о моей жизни и подослал эту змею присматривать за мной, докладывать ему обо всем.

— Если ты опустишь подробности ваших с ней отношений, я не обижусь, — проговаривает медсестричка, уже не улыбаясь.

Конечно, опущу, девочка. Меня тошнит, когда вспоминаю их.

— Я спросил у нее, где найти отца. Она сказала, что накануне его загребли. Оказался не в то время, не в том месте. Повязали вместе с какими-то братками. Собственно, после этого я собрался уходить. Мне больше нечего было ловить у нее. Но…

— Она закатила истерику.

— Да, — киваю я. — Подробности ее угроз тебе же тоже не нужны? — Она мотает головой, и я перескакиваю к финалу нашей последней встречи с Ермаковой: — Сам не понял, как она выхватила ствол. Приставила к своей башке, уверенная, что брошусь отговаривать… А я даже не пошевелился. Она считала, а я просто стоял и смотрел. Ждал. Ну эта дура и выстрелила.

Медсестричка сглатывает. Мой рассказ больше не вызывает у нее улыбку. Приподнятое солнечным утром настроение мрачнеет. Она опускает глаза, но не перебивает и не останавливает.

— Я позвонил брату. Попросил, чтобы Азиз все прибрал. Но они с Адель уговорили меня сдаться. Главы группировок уже несколько месяцев ищут место, где содержат повязанных братков. Эта инфа стоит огромных денег, и я мог ее раздобыть.

— А ты, дурак, согласился? — возмущается она.

— Согласился, — не отрицаю я. — Адель и брат об этом не знают, но там же держали и моего отца. Я должен был с ним увидеться. А это был единственный шанс, потому что эта идиотка пустила себе пулю в лоб, и что-то еще выведать о нем было нереально.

— Мне надо было признаться тебе. Я не мог сесть, не рассказав тебе правду. Но только не в доме брата. Поэтому я вызвал тебя в город. Туда, на мост, подальше ото всех.