Я тебя куплю

— Тут еще и начинка вся блестит, как попка младенца! Запрыгивай!

Камиль тянется к водительской двери, но я задерживаю его руку.

— Нет-нет, только не сегодня. Успеешь еще погонять. А пока давай-ка, побудь пассажиром. — Открываю заднюю дверь и жестом указываю Камилю на его временное место.

На мгновенье напрягшийся Азиз облегченно выдыхает. Поджав губы в молчании, в котором слов больше, чем было бы озвучено, Камиль садится назад, и я следую за ним.

— Как сюрприз? — Азиз оборачивается, пока мы рассаживаемся.

— Неожиданно, — признается Камиль.

— Это еще не все, — улыбаюсь я, гордясь, что мне удалось скрасить его выписку. — Трогай, Азиз.

— Что еще вы задумали?

— Не спеши, а то не получится сюрприза. Лучше смотри в окошко, как город сияет первым снегом.

Камиль стискивает челюсти, а мне его раздражение словно бальзам на душу. Он, когда злится, такой привлекательный становится, глаз не отвести.

Надеясь, что никто не подведет, я все-таки отворачиваюсь и, прикусив губу, с чувством выполненного долга смотрю на здание клиники. Больше двух недель бессонных ночей и стресса. И хотя я понимаю, что впереди самое сложное, уверенности в себе стало значительно больше. Как бы Камиль ни грозился превратить мою жизнь в ад за шаг в сторону, ничего он мне не сделает. Я засела в нем так же глубоко, как он во мне, а может, еще глубже.

Включив радио, Азиз выруливает с парковки.

— Ты давай, Камиль, больше не шали, — посмеивается он. — Нельзя же так! Тем более такой док рядом. Ты бы видел, скольких она уже подлатала, пока ты в больничке кроссворды разгадывал.

— Даже так? — ворчит Камиль.

— Сначала я зачихал, потом всех подзаразил. Настя всех выходила. Да ребята по всяким пустякам залетали. Одноглазому пулю из брюха вытащила…

— Что за стычка? — резко перебивает его Камиль, будто речь не о моих заслугах, а о том парне в шрамах, которого я удачно прооперировала на кухонном столе. Так и хочется щелкнуть пальцами у него перед носом.

— Да он с парнями Мясника штурмовал дурку. Ну и напоролся. Вон Насте нашей спасибо сказать надо. У нее золотые руки, Камиль!

— Тебе Чех не рассказывал, что ли? — удивляется Азиз, поглядев на нас в зеркало заднего вида.

— Азиз! — осекаю я его. — О делах потом!

— Извини, Насть. Камиль, мамой клянусь, все хорошо. Все живы. О мелочах потом потолкуем.

Замолчав, Камиль все же отворачивается к окну. Психует, что я отняла у него былую свободу. Дуйся, сколько влезет. Хоть лопни. Но пистолет в руки ты больше не возьмешь!

Оставшуюся дорогу мы молча слушаем музыку и напевающего вместе с исполнителями Азиза. Кажется, он знает все песни. Какую бы волну ни включил, везде его «любимая». И даже приезд в назначенное место его не останавливает. Выключив радио, продолжает петь и покачивать головой.