Я тебя куплю

Чеховской делает шаг навстречу мне, но Камиль подрывается с каталки, вырвав из себя иглу капельницы:

— Тронешь ее — и я не посмотрю, что ты мой брат! Отчаливай!

Азиз, чихнув в платок, подталкивает Чеховского к машине и нервно улыбается мне.

Я чувствую себя преданной, обманутой, одинокой. Поверила, что Камиль небезнадежен, а он продолжает выполнять грязную работу. Рискуя жизнью, прыгает в жерло вулкана. И все ради денег?!

Медбратья с трудом возвращают Камиля на каталку и толкают к дверям, а я не могу пошевелиться. Стою на месте и не знаю, что делать. Идти за Камилем, сидеть возле его койки, охранять его сон, кормить его с ложечки, чтобы потом он снова убил?

Усадив Чеховского в машину, Азиз подносит мне плед и накидывает на плечи.

— Привыкай, Насть. Камиль редко посвящает нас в свои планы.

— То есть убить Римму было запланировано?

— Что-о-о? Нет. Вовсе нет! — Он опять чихает. Видимо, простудился на мотоцикле под дождем. — Ну так вышло, с этим уже ничего не поделаешь. Ты остаешься? Или с нами поедешь?

Он использовал меня… Просто использовал…

Двери клиники закрываются, а я по-прежнему стою как вкопанная.

— Насть, время! — напоминает о себе Азиз. — Нам ехать надо. Ты с нами?

Я медленно перевожу взгляд на него. Все как в тумане. Я будто нахожусь посреди моста и не могу выбрать, в какую сторону пойти.

Нет, господин следователь, я не Римма. Меня не просто убить. И мне не нужна ни ваша помощь, ни ваша защита. Пусть Камиль что-то скрывает от меня. Пусть это он убил Римму, если она его доконала. Пусть он убьет снова. Но что бы он ни натворил, он никогда не сделает это, чтобы навредить невиновному, навредить мне.

— Нет, Азиз, — мотаю я головой. — Я нужна Камилю. Я остаюсь.

— Хорошо. Что-то нужно?

— Да. Будь добр, договорись, чтобы мне организовали вторую койку в палате, привези теплые вещи и сообрази доставку обедов из ресторана дяди Наиля.

— Будет сделано, — кивает он, опять чихнув.

— И выпей противовирусное, а то сляжешь с температурой.

— Выпью, — улыбается Азиз, пятясь к машине.

Вздохнув, я перевожу взгляд на двери клиники. Может, я последняя идиотка, но вы не правы, господин следователь. Клятва для меня священна. Поэтому я не отвернусь от Камиля. У нас с ним впереди очень много работы…

Солнечный луч мерцанием отсвечивает от профиля медсестрички. Она любит солнце. Это невозможно не понять по тому, как ее угнетает дождь и холод. Сегодня она цветет, улыбается, просто радуясь хорошей погоде.

О чем же она думает, смотря в окно? Вспоминает детство? Просто наслаждается покоем? Или счастлива оказаться в больнице и снова быть полезной?

Она сумасшедшая до мозга костей.