Я чужая невеста

Словно в оцепенении, я слушала непривычную музыку. Которая, казалось, состояла сплошняком из диссонансов и резала слух. Но и морщиться от нее я не могла. Что-то не позволяло. Голос пробирал до печенок, хоть я и считала раньше, что это образное выражение. Но в животе прочно поселился холодок, убеждая в обратном.

Я не тронулась с места. Да, я осталась. Осталась, замечая, что у меня участилось сердцебиение. Осталась, хоть и в жилах стыла кровь от пронзительного, обжигающехолодного взгляда музыканта, которым он обводил присутствующих, и казалось, что именно на мне он задерживал взор дольше обычного. Это пугало.

Смотрела на Безумного Барда на сцене и пыталась соотнести его с солнечным Мидьяром. Не получалось. Кривая ухмылка на тонких губах музыканта, не вязалась с обаятельной улыбкой назойливого ленейри. Да и весь его облик...

Создатель, я же его совсем не знаю! Он не такой, каким я его всегда видела. И если бы не бабочка-фейри, то никогда и не узнала бы оборотную сторону этой монеты.

Наверное это будет сложно. Жить с тем, кто смотрел на всех со сцены и его взгляд пронизывал насквозь. С тем безумцем, что может вынуть самые потаенные страхи и свить из них мелодию. Мелодию, от которой стынет кровь и хочется бежать без оглядки, но ты не смеешь. Взгляд музыканта, словно паучьей паутиной обвивает твое тело. Заставляя прослушать песнь до конца. Захлебнуться своими эмоциями, раствориться в бездне потемневших глаз барда.

Как только кончился концерт, Ярр отвернулся от зала, и с меня спало оцепенение. Ро поднялась и направилась к сцене. Все это время она зачарованно смотрела и слушала, но испытывала отнюдь не те же эмоции, что и я. В ее взгляде не было страха. Лишь любовь к своему кумиру.

Не раздумывая ни секунды, я подорвалась со своего места и стремительно вылетела из помещения. Краем глаза, увидела растерянную Ровену, которая, видимо, ожидала совсем иную реакцию с моей стороны.

Непрошеные слезы катились по щекам.

Не знаю на что рассчитывала крошка Ро, но все чего мне хотелось после такого вскрытия наживую, это забиться в какой-нибудь самый дальний угол и просидеть там до той поры, пока не получится собрать внутренности обратно в выпотрошенную душу.

Сейчас все было слишком остро.

Почему меня так задело?

Пальцы невольно скользнули по узору меронина. Объективно, это не мои чувства. Это не я сейчас обнажена до содранной кожи.

И наверное, просто было бы идти к нему и утешать, вытаскивать... если ты не делишь это сумасшествие на двоих. Когда ты такая же, очень сложно заниматься моральным и физическим здравием кого-то еще.

Я знаю лишь то, что мне сейчас никто не нужен. Только одиночество.

Стало быть ему тоже, не так ли?

Нащупала через одежду выданный Грезами кулон, который носила при себе.