Я чужая невеста

Уж кого-кого, а Кейрана Мерцающего, прозванного Коршуном, здесь встретить не ожидала. Тем более в таком качестве. Вообще не знала, что он играть умеет!

Продолжить размышления на тему вредных привычек советника императрицы не успела, потому как Ярр повернулся и я еле заметно вздрогнула. Но не от того, что он может меня увидеть. А от того, что я увидела его.

Ле-Кинаро умел быть разным. Был шутом, был серьезным, был страстным мужчиной, видела я его и хладнокровным политиком. Но еще никогда глаза Мидьяра не были синими до черноты, а с каждым шагом музыканта его солнечные косички приобретали цвет южной ночи. Та же непроглядная мгла...

Когда волшебник, наконец, остановился и поднял гитару, на сцене уже стоял Безумный Бард. Я впервые поняла, почему Ро его так назвала.

Резкое, узкое лицо на фоне черных волос поражавшее бледностью кожи, нездорово блестящие темные глаза, даже привычная синяя рубашка не спасала положения.

Прозвища не даются просто так... интересно за что ему досталось это? И вообще, что я на самом деле знаю про Мидьяра Ле-Кинаро?

Ярр уселся на стул, обхватил гитару, положил подбородок на верхний край деки и, глядя куда-то поверх голов публики, проговорил:

— Здравствуйте, господа, — несмотря на негромкий голос, все звуки в зале тут же стихли.

— Вы так настойчиво желали вновь увидеть Безумного Барда, что я не смог вам отказать. Но это наша последняя встреча... Репертуар сегодня по заказу публики. С чего начать?

— «Рассветный зверь», — тихо попросил высокий блондин, в котором, я с опозданием опознала начальника своего жениха.

Рядом с лордом Хором сидела худенькая русоволосая девушка. очевидно в положении.

И он с таким трепетом обнимал ее за плечи, что это вызывало определенные вопросы! Хотя бы потому, что господин Алир Хор не женат и вроде как не планировал, да и слухов о его любовницах не ходит.

Мое дело вот там, на сцене сидит.

Ярр откинул со лба темную прядь и внезапно посмотрел на меня. Я машинально отшатнулась в более густую тень.

Волшебник немного помолчал, но его никто не решался прервать, потом повернулся к Кейрану и вопросительно вскинул бровь. Советник кивнул, откинул крышку рояля, а Ле-Кинаро тронул струны гитары. По залу разлилась неторопливая мелодия отдающая жарким югом.

Я закрыла глаза, предпочитая не видеть Ярра. Да и... его музыку лучше слушать именно так.

Но спустя минуту, не устояв перед бархатными переливами голоса барда, поднимаю ресницы и теперь жадно смотрю на сцену, впитывая каждую черточку его облика. И не одна я. Весь зал. Мидьяр чаровал своей энергетикой, от него было не отвести взгляда.

Казалось, в переливах струн слышался шелест еще холодного перед рассветом песка. Пустыня... Жизнь в краткие мгновения между обжигающе-холодной ночью и испепеляющим днем.