И только пепел внутри…

Дошёл до своей машины и только рядом с ней вынул руки из карманов, оперевшись ладонями о холодный капот. Нужно отдышаться. Кровь шумела в ушах, кислорода словно не хватало. Желание вернуться и забрать сумки тянуло меня за волосы на затылке обратно в тот кабинет, где я оставил вещи.

Нет, Паша, так нельзя. Так не делается. Маша бы тебя не поняла и не приняла такое твое решение. Нельзя сначала подарить надежду, что-то безвозмездно отдав, а затем передумать и забрать всё обратно только потому, что ты чего-то там испугался или поменял свои планы.

Нельзя. Это низко, подло, некрасиво.

Нащупал в карманах пачку сигарет и зажигалку. Закурил. Глубоко затянулся – приятная горечь обволокла грудную клетку и, кажется, даже успокоила.

Сел за руль, последний раз посмотрел на здание и рванул с парковки. Тем больше думаю и взвешивая все за и против, тем больше начинаю сомневаться даже в своем имени.

Только тогда, когда кризисный центр остался далеко позади, а истлевшая до фильтра сигарета была выброшена в окно на одном из светофоров, я смог успокоиться и принять факт того, что я сделал всё правильно. И от одного этого признания самому себе в груди стало разлилось тепло, а дышать, наконец, стало намного легче и свободнее.

Все правильно. Маша бы этого хотела. Она бы первая и сама скидала все эти вещи в сумки, едва узнала бы о таком месте, в котором, судя по вещам на столах, оказывается живут не только побитые мужьями жёны, но ещё и их дети. Маша, наверное, собрала бы всё до последней ложки в доме и отдала тем, у кого сейчас, похоже, нет абсолютно ничего."

"Глубоким вдохом собрал себя в кучу. На очередном светофоре увидел многочисленные цветные вывески на ТЦ. Раз уж я оказался к нему настолько близко и всё равно опаздываю на пару, то можно заехать и, наконец, купить себе эти зимние ботинки. Иначе весна наступит раньше, чем я доберусь до их покупки.

Припарковал машину недалеко от основного входа в ТЦ. В этот час, да еще в будний день, парковка была почти пуста. Лишь несколько легковушек и один грузовичек, из которого мужик в фирменной форме выгружал ящики с цветами и передавал девушке в распахнутом пуховике.

Чёрт! Это София!

Втянул голову в шею и спрятал часть лица за воротом пальто. Если она меня увидит, а потом узнает, что я до сих пор не купил себе зимние ботинки и хожу в осенних, то снова будет как маленького водить меня по обувным.

Это мне совершенно ни к чему.

Примерно прикинул, где может быть тот вход в ТЦ, который был бы подальше от нее и её сына – он, оказывается, тоже здесь. Он, похоже, всегда и везде рядом с ней. И, судя по остановившемуся на мне взгляду из-под шапки, он меня заметил и узнал.

Стоит, смотрит. До нижней губы шарф, до верхней – сопля.

Я же сделал вид, что не узнал их.