И шарик вернется…

Штопала юбку, в третий раз пришивала бретельку на лифчике, варила на газу в маленьком ковшике остатки из трех тюбиков помады и заливала в один. Все казалось ей полной, просто полнейшей ерундой и пустяками.

Потому что она была счастлива.

Верка

Адвокат, не побрезговавший фамильными сапфирами, встречался с Вовкой. Вовка просил передать Верке, чтобы она «ехала в Москву, заканчивала институт и выбросила всю эту херню из головы».

На суде она увидела его — бледного, тощего, замученного, с глазами затравленного волка. Он увидел ее и опустил глаза, а она все смотрела на него, смотрела… И понимала, как страшно по нему истосковалась.

Ни речи адвоката, ни речи прокурора она не слышала — как будто отключилась. С трудом поняла, что Вовка признал свою вину и от последнего слова отказался. Когда стали зачитывать приговор, Эммочка почти насильно ее подняла со стула.

Судья читал монотонно и негромко. Когда он закончил, адвокат, вполне довольный и удовлетворенный, победно посмотрел на нее.

– Что? — спросила она у Эммочки.

– Четыре! — прошептала та и сжала Веркину руку.

– А… — отозвалась Верка.

Вовку выводили из зала. Он посмотрел на Верку и крикнул:

– Уезжай!

Она рассмеялась странным и дробным, каким-то утробным смехом.

Эммочка вывела ее на улицу, взяли такси и приехали домой. Верка выпила стакан водки. Стала засыпать. Эммочка жужжала о том, какая это удача.

– Всего четыре года! — повторяла она, снимая с Верки сапоги и колготки. — И какой молодец адвокат! Впрочем, в бабулиных знакомствах я не сомневалась. Все всегда работает, — тараторила она, пытаясь укрыть Верку одеялом.

– Слушай, ты, отстань! — крикнула Верка. — Придурошная!

Эммочка опустилась на стул, закрыла лицо руками — как ребенок, ей-богу! — и громко расплакалась. «Обидно, конечно, — горько всхлипывая, подумала она. — Ужасно обидно. Но объяснимо. Очень тяжелый день. Невыносимо длинный и тяжелый. Да и на кого обижаться? Ей, Веруше, больнее всех. Хуже всех и больнее».

Эммочка со вздохом встала, утерла ладонью слезы и стала раздеваться. Посмотрела на себя, голую, в зеркало, вздохнула, надела теплую старую фланелевую пижаму и шерстяные носки, забралась под одеяло и выключила ночник.

В соседней комнате громко всхрапнула пьяная Верка. Эммочка хихикнула и закрыла глаза.

Лялька

Лялька тоже горела в сумасшедшем романе. «Предмет» назывался Игорем. Познакомилась она с ним у своих новых друзей. Завсегдатаем той компании он не был, был из «случайных», заезжих, просто совпали жизненные планы. Игорь тоже собирался «валить». Было ему уже за тридцать, за спиной два неудачных брака. Капризная красавица мать, бывшая актриса, отец, известный профессор-уролог, квартира в высотке на Котельнической, последняя модель «Жигулей». А еще дубленка, ондатровая шапка.