И шарик вернется…

Зина глотнула чаю и разревелась пуще прежнего.

– Думаешь, в отказку пойдет? — задумчиво проговорила Верка. — Ну ничего, не боись. Управу на этого деятеля найдем! Отец поможет!

Зина смотрела на Верку во все глаза, и у нее тряслись руки.

– Кто он, принц твоих тайных грез? Водопроводчик Василий из ЖЭКа? Или электрик Виталик? А может, дворник Равиль? Кто, говори! Кому будем бить морду и требовать алименты? Ну чего молчишь, Зинаида? Помнишь хоть, как его зовут?

– Помню, — сказала Зина. И тихо, почти прошептала: — Гарри Борисович.

У Верки из рук выпала чашка, и она опустилась на стул.

Лялька

У Ляльки была большая радость, даже почти счастье — отец пообещал взять ее с собой в отпуск. В этом году решили ехать в Эстонию, на какой-то почти дикий остров: сосны, белый песок, море, грибы и ягоды в избытке, рыбалка на угрей. Жить, разумеется, будут в палатках. Компания — четыре семьи, ну или почти семьи. Дядя Лео, Леонид Константинович, еще школьный друг отца, — старый холостяк. С подружкой, разумеется. И еще один приятель — Гриша по кличке Котовский. Естественно, по причине абсолютного, тотального отсутствия какой-либо растительности на голове. Разведен Гриша был давно и бессистемно проживал с разными женщинами. Кого он возьмет с собой в Эстонию, пока оставалось загадкой. Кажется, об этом точно не знал и сам Гриша. Но вариантов — предостаточно, так что особенно он не заморачивался. И школьный друг отца Митя, врач-травматолог, так что, шутил отец, за свои жизни можно не опасаться. У Мити была жена Поля — маленькая, худенькая, как подросток. Митя называл ее «крошка». А Поля, между прочим, была завотделением гинекологии в центральной больнице. Когда Лялька смотрела на молчаливую и спокойную Полю, то всегда думала о матери и еще — о том, как не повезло ее отцу. А пока отец с Лялькой готовили палатки, собирали посуду и утварь. Отец бегал по всей Москве и скупал консервы и крупы.

Мать, естественно, устраивала скандалы, пыталась Ляльку не отпустить, кричала отцу, что он везет ребенка в логово разврата. Отец, как всегда, усмехался и в дебаты не вступал. А мать это еще больше заводило — она начинала орать дурниной и в голос рыдать.

Но кто на это обращал внимание?

Впереди у Ляльки было одно большое счастье — море, лес, взрослая, веселая компания остроумных людей. Отец будет рядом каждый день, целый месяц. И — полная свобода!

Светик"

"Светик капризничала. В Ялту не хотела, Сочи надоели, в Юрмале — холодное море. Про дачу и разговора не велось — дачу ей просто не предлагали, хотя дача была неслабая: кирпич, горячая вода, удобства, разумеется, в доме. У Светика, конечно, своя комната. Участок огромный — ели, сосны. Поселок непростой — сплошь артисты, художники и важные деятели вроде Cветикова папаши.