И шарик вернется…

Родители мотались туда почти ежедневно после работы. Ремонт подходил к заключительной стадии. Однажды в воскресенье мама объявила, что они всей семьей, включая Женечку и бабушку, едут смотреть новостройку.

У Тани было странное чувство: с одной стороны, новая отдельная квартира — это, конечно, замечательно, волшебно и прекрасно. Не будет грохота кастрюль по утрам и перекошенной физиономии соседки. Да что говорить — у них с сестрой появится своя, отдельная комната. И у бабули тоже. У мамы с папой — отдельная спальня. А еще своя кухня и своя ванная. Но… Со следующего учебного года придется переходить в девятый класс в новую школу, а это означает разлуку с Веркой и Лялькой, разлуку со школой и любимым двором, разлуку с Павликом Бурляевым, между прочим. И все это казалось Тане катастрофой.

Смотреть квартиру поехали в воскресенье, сразу после завтрака. Бабуля тоже, похоже, грустила — смотрела в окно и тяжело вздыхала. Наконец въехали в новый район: бескрайние поля, лес на пригорке, вразбивку несколько новых домов.

– Выселки, — буркнула бабуля, вылезая из машины. — Край земли.

– Деревня какая-то, — поддакнула Таня. — Поля и просторы. Никакой цивилизации.

Мама разозлилась:

– Метро, между прочим, уже есть. До центра — двадцать минут. Да, магазинов еще нет. Но к осени откроют двухэтажный универсам. Школа и сад — построены. Под окном — березовая роща. Рядом — Ленинские горы. И скоро этот район будет самым популярным — ведь здесь сплошная интеллигенция, никаких заводов и фабрик. Воздух чудесный — роза ветров. И вообще вы нахалки, — заключила расстроенная мама.

Но когда поднялись в квартиру, у Тани замерло сердце. Боже, какая красота! Кухня — новая, из светлого пластика. На полу — квадратики цветной плитки. На окнах кружевные, легкие занавески. Унитаз и раковина — розового цвета! В «детской», как назвала эту комнату мама, две красные кушетки, обои с гномиками, красные шторы и замечательная трехцветная люстра — с синим, красным и желтым плафонами. На стенах — картинки: девочки в шляпках с зонтиками и собачками. Письменный стол у окна. Свой, личный платяной шкаф. В родительской спальне — гарнитур орехового цвета, голубые шелковые шторы. И комната бабули — стол, кровать, шкаф, телевизор.

Все ходили по квартире молча — слишком велико было волнение. Бабушка трогала руками обои и шторы, гладила новую плиту, белоснежную и блестящую. Женечка носилась по квартире, скользила на гладком полу с только что высохшим лаком.

Мама стояла в коридоре и улыбалась, довольная произведенным впечатлением.

– А еще — два балкона, — загадочно сказала она.

Все бросились на лоджию и — замерли. Почти под окном, в пяти или меньше минутах ходьбы, белела и зеленела густая березовая роща.