Сага о Копье: Омнибус. Том I

От осознания, что оружие все еще при нем, в голове у Торина окончательно прояснилось. Он был бы рад, если бы за спиной у него еще и висела дубина, но она осталась в шатре с другой стороны лагеря. Но даже с мечом и кинжалом можно достойно встретить врага.

Торин прополз на животе к невысокому гребню горы, которая отмечала северную границу оазиса, и очень осторожно выглянул из-за каменного края.

Ничто не двигалось в летнем лагере кочевников Кедаса за исключением клочков дыма, разносимых пустынным ветром. Колебания горячего воздуха отмечали места, где некогда стояли шатры песочного цвета; дым поднимался над почерневшими, скорчившимися останками, недавно бывшими живыми существами.

Торин вскочил на ноги с мечом в руке и опять окинул взглядом лагерь. Его соплеменники наверняка спрятались в целости и сохранности прямо за шатрами, прямо за…

За чем? Шатры были сметены, оазис походил на обожженную пустошь. От загонов для животных у ручья остались темные квадратики пепла, в которых лежали обгоревшие тела, смутно напоминавшие коз и лошадей. Пальмы превратились в обожженные почерневшие шпили, поднимавшиеся из песка, ставшего похожим на гладкий черный камень.

Сильно пахло горелым мясом, от этого сразу вспоминались звуки нападения. Пронзительные крики, ревущая чернота, лагерь.

Столь тихий лагерь…

Звук — настоящий звук, не из воспоминаний — нарушил скорбный покой Торина. Он бросился на землю и скатился вниз. Приземлившись на ноги, согнувшись, держа меч наготове, с бешено забившимся сердцем кочевник приготовился к битве. От страха, который он испытывал сейчас, — в отличие от страха, пережитого во время нападения, — Торин взбодрился и приготовился сражаться. Он был рад хоть ненадолго отвлечься от воспоминаний о зловещей темноте. Но звук, как будто кто-то тяжело дышал, был произведен не врагом.

Бьяр, ученик мага, лежал на животе в густой тени, глядя на разрушенный лагерь. Его лицо было искажено от страха, от чего он походил на морщинистого старца, а не на мальчика, видавшего всего тринадцать зим.

Торин вспомнил, как опустилась темнота, как на него обрушился непреодолимый ужас, поглотивший весь свет и всю силу воли.

Несмотря на то, что тепло утреннего солнца согревало плечи, от одного воспоминания ему стало холодно. Торин отвернулся, чтобы скрыть свой стыд.

«Что же случилось? — подумал он. — Я не зеленый юнец вроде Бьяра. Я видел тридцать зим. Я бывалый воин, переживший множество битв, и ни разу я не дрожал, как испуганный ребенок. Что за чары заставили меня, сжавшись от страха, валяться на песке, пока уничтожали мое племя?»

— Элим! — прокричал Бьяр, зовя своего учителя.