Сага о Копье: Омнибус. Том I

Постепенно зрение восстановилось, гул в голове уменьшился, а затем стих, оставив после себя тишину, нарушаемую только размеренным урчанием, доносящимся из глубины пещеры.

Но сейчас Мерканиин не обращал на него внимания, не желая так скоро сталкиваться с еще одним драконом — не важно, какого размера. Он внимательно оглядел своего мертвого врага.

Массивное тело вытянулось в темноте на каменном полу, спокойное и безвредное. На шкуре дракона остались следы множества старых ран, некоторые из них, слишком прямые, были, очевидно, нанесены в бою мечом или топором, параллельные разрезы сохранили память о когтях, а рваные овалы означали укусы; один рог был короче другого и заканчивался зазубренным обрубком; морда тоже была покрыта шрамами.

Несмотря на ненависть, Мерканиин на мгновение ощутил жалость к созданию, из-за злобности которого его рыцарская честь велела не испытывать сострадания. Несмотря на явно обманчивое нежелание вступать в бой, сражаться дракон умел, причем хорошо. Рыцарю стало интересно, у всех ли драконов так много боевых ран. Это представлялось маловероятным. Только храбрейшие из людей отваживались встретиться один на один с такими существами, а большинство хищников, кроме самых глупых, предпочитали искать добычу помельче.

Мерканиин не мог понять, почему именно на этого дракона так часто нападали. Зло, свойственное белому монстру, могло послужить достаточной причиной только для по-настоящему самоотверженного рыцаря; а сам дракон действовал так, будто не стремился вступать с ним в битву. Чудовище, которое большую часть своей жизни занимается разжиганием вражды, несомненно, сочло бы появление рыцаря вызовом, а не приходом незваного гостя, на которого можно не обращать внимания, пока он не вторгся в логово и не стал представлять опасность для семьи.

Древко копья все еще торчало из-под дракона. Мерканиин схватился за него, напрягся и потянул. Однако оружие уже было сломано, поэтому высвободилось резко, легче, чем полагал рыцарь, и его отбросило назад. Мерканиин сохранил равновесие, но от внезапного движения у него снова закружилась голова, В руках его оказался окровавленный обломок копья.

Мерканиин отбросил бесполезную палку в сторону. Она с глухим стуком ударилась о стену пещеры, затем с деревянным грохотом прокатилась по груде мусора. Последние слова дракона отозвались в голове рыцаря. Все легенды, все прочитанные им книги говорили о том, что белые драконы лишены всякой чести. Откуда тогда преданность своему детенышу, заставившая его сражаться тогда, когда он вполне мог спрятаться, подвигнувшая на то, чтобы обратиться к врагу с просьбой вырастить отпрыска? Неизбежные сомнения доставляли Мерканиину больше беспокойства, чем сложившиеся обстоятельства.