Сага о Копье: Омнибус. Том I

В эту деревню Мерканиина привел слух о драконе, так же как рассказы об убийцах, оборотнях и злых магах приводили его во многие другие деревни. Их было так много, что он забыл их названия и бесчисленные несчастья, которые ему удалось предотвратить или последствия которых получилось исправить.

Восточные предгорья, где, по словам свидетелей, находилось логово дракона, были видны из деревни, но в первый день пути Мерканиин, казалось, совсем не продвинулся вперед. На второй и третий день предгорья вроде бы приблизились; но ощущение было обманчиво. Только сейчас, когда четвертый день клонился к вечеру, его мерин наконец добралась до подножия первого, поросшего травой холма. Но едва гнедой опустил морду, чтобы пощипать травку, Мерканиин натянул поводья, и конь вскинул голову, насторожив уши и недовольно фыркая. Скоро у него будет время спокойно побродить и попастись. Сначала рыцарю надо обнаружить драконье логово, и лучше было сделать это до того, как чудовище обнаружит его.

Отцепив фургон, Мерканиин объехал вокруг подножия холма, который оказался меньше, чем он предполагал, — островок на безбрежной песчаной равнине, питаемый родником, который вился в сторону полосы океана, вечно темнеющей на горизонте.

Один из самых отважных деревенских жителей нашел по реву дракона его логово, которое располагалось в самой середине холмов, защищавших его со всех сторон от посторонних взглядов и от непогоды. Человек даже заглянул в непроницаемый мрак главного и запасного хода, хотя на этом его мужество иссякло. Мерканиин принял во внимание проведенную разведку. Шпионить, как обычные разбойники, было ниже его достоинства. На долю таких рыцарей, как он, выпадали дела, требовавшие больше отваги; они преодолевали опасности, перед которыми простолюдины отступали."

"Вдалеке на дереве какая-то птичка выводила песню, которая эхом отражалась в холмах. Счастливая трель не сулила никакой опасности, вызывая у Мерканиина мысль, что дракона либо нет, либо он спит в глубине своей пещеры. Птичья песня вызвала и Другие воспоминания, которые рыцарь некогда решительно задвинул в дальний уголок своей памяти и попытался подавить, совершая опасные подвиги во имя добродетели, милосердия и доброты. Лицо его жены, Дамирнии, предстало перед мысленным взором Мерканиина: ее всегда взъерошенные рыжеватые волосы, слишком худое тело, большие карие глаза, полные любви ко всем слабым и беспомощным существам. Хотя она была далека от совершенства, зная преданность Дамирнии больным или раненым животным, он предполагал, что она сможет понять его собственную неколебимую преданность рыцарскому Ордену и обету: «Моя честь — моя жизнь». Но, как оказалось, он заблуждался.