Сага о Копье: Омнибус. Том I

Рейстлин хорошо знал, на какую нежность были способны огромные ладони богатыря.

«Вот так же он и меня обнимал», — подумалось магу. Он смотрел на кендера, а в памяти проносились яркие, памятные дни их юности, картины беззаботных путешествий вместе с Флинтом… которого больше не было. И Стурма не было. Солнечные дни, когда на утехинских валлинах распускались зеленые почки… вечеринки в «Последнем Приюте»… от которого остались теперь одни головешки. Как и от сожженных валлинов.

— Пусть это будет моим последним долгом, — сказал он вслух. — Я расплачусь сполна. — И, не обращая внимания на исполненный благодарности взгляд Карамона, велел: — Уложи его и поди уйми драконидов. Это заклинание потребует от меня полного сосредоточения. Ни под каким видом не допускай их сюда и не позволяй мне помешать!

Карамон бережно опустил Таса на пол у ног волшебника. Глаза кендера уже закатились, тело судорожно подергивалось, коченея, из горла рвался хрип.

— Не забудь, брат, что на тебе офицерские латы, — еще раз напомнил Рейстлин, запуская руку в один из множества тайных кармашков, которыми изобиловали его бархатные одеяния. — Пустись на хитрость… если сумеешь.

— Ясно, — Карамон бросил последний взгляд на Таса и расправил плечи: — Давай, Тика, укладывайся обратно. Притворись, что ты без сознания…

Девушка кивнула и опустилась на пол, послушно закрывая глаза. Рейстлин слышал, как Карамон с лязгом удалился по коридору, слышал, как там зазвучал его низкий, гулкий бас… Потом маг сосредоточился для произнесения заклятия, позабыв и о брате, и о приближавшихся драконидах.

Вынув из внутреннего кармашка мягко лучащуюся белую жемчужину, Рейстлин крепко сжал ее в одной руке, а в другую взял серо-зеленый листок. Раздвинув судорожно сжатые челюсти кендера, Рейстлин засунул листок под распухший язык Тассельхофа. Некоторое время маг пристально смотрел на жемчужину, припоминая мудреные слова заклинания. Он мысленно проговорил их несколько раз, пока не уверился, что твердо помнит нужный порядок слов и правильно произнесет каждое. Он знал, что шанс у него был только один, второго не будет. Мало того. Если он сделает хоть что-то не так, кендер умрет наверняка, и с ним, весьма вероятно, погибнет он сам.

Прижав жемчужину к своей груди против сердца, Рейстлин закрыл глаза и начал произносить заклинание. Шесть раз пропел он каждую его строчку, каждый раз играя голосом чуть-чуть по-другому. И с восторгом ощутил, как магическая энергия пробежала по его жилам и, восприняв частицу его собственной жизненной силы, заключила ее в жемчужину.

Довершив начальную стадию заклинания, Рейстлин нагнулся, держа сияющий шарик над сердцем Тассельхофа. Снова закрыл глаза и опять начал читать заклинание, только теперь уже задом наперед.