Сага о Копье: Омнибус. Том I

Да, да, государь мой Гунтар, и ты тоже. Шагай, Солостаран, я тебя провожу. Нам ли, старикам, да не помогать друг другу! Вот если бы ты еще не был так ужасающе глуп…

И Фисбен, бормоча что-то себе под нос, повел потерявшего дар речи правителя к его креслу. Портиоса подхватили его воины, и он с искаженным от боли лицом побрел, спотыкаясь, на свое место.

Мало-помалу эльфы и рыцари разошлись и расселись по скамьям. Они приглушенно переговаривались между собой и угрюмо поглядывали на осколки разбитого Ока, лежавшие у подножия Белокамня.

Фисбен усадил Беседующего в кресло. Государь Квинат, похоже, собирался что-то сказать, но встретился со старцем глазами — и вмиг передумал. Вполне удовлетворенный, маг вернулся к скале, перед которой, потрясенный и растерянный, все еще стоял Тас.

— Ты! — Фисбен смотрел на него так, словно впервые увидел. — Иди-ка позаботься о том бедняге!

И он указал Тасу на гнома-механика, все еще пребывавшего в глубокой прострации. У Таса подгибались коленки: он подошел к Гношу и присел подле него. Как хорошо заняться делом и больше не видеть этих злобных, испуганных лиц…

— Гнош… — прошептал он виновато, похлопывая гнома по бледной щеке. — Мне очень жалко, честное слово. Я к тому, что твоя Цель Жизни… душа твоего папеньки и все такое прочее… Но ты пойми, мне же просто ничего другого не оставалось…

Между тем Фисбен обернулся к собравшимся, поправляя съехавшую шляпу:

— Придется, милые мои, прочитать вам нотацию. Благо вы вполне ее заслужили, так что оскорбленную невинность можете не изображать. У этого кендера, — и он ткнул пальцем в сторону невольно отшатнувшегося Тассельхофа, — мозгов под смешным хохолком больше, чем у вас у всех, вместе взятых. Да знаете ли вы, что произошло бы, не наберись он духу расколошматить Око?.. Не знаете? Ну так я вам расскажу. Позвольте только присесть… — Фисбен рассеянно огляделся. — Ага, вот славное местечко…

И, удовлетворенно кивнув, старый маг проковылял прямехонько к Белокамню и уселся на травку, прислонившись спиной к священной скале!

Рыцари ахнули от ужаса. Гунтар, возмущенный неслыханным святотатством, так и взвился на ноги.

— Ни один смертный не смеет касаться Белокамня! — взревел он, делая шаг вперед.

Фисбен неторопливо повернул голову и посмотрел разъяренному рыцарю прямо в глаза.

— Еще одно слово, — проговорил он тихо, но веско, — и я сделаю так, что у тебя усы отпадут. Короче: сядь, пожалуйста, и заткнись!

Слова старика явно не были пустой угрозой, и Гунтару только и оставалось, что внутренне клокотать, опустившись в свое кресло.

— Так о чем бишь я говорил, когда меня перебил этот невежа?.. — Хмурясь, Фисбен огляделся кругом. Взгляд его натолкнулся на обломки разбитого Ока, поблескивавшие в траве. — Ах да.