Сага о Копье: Омнибус. Том I

Потом Флинт вздохнул и мрачно проговорил:

— Вообще-то я не против кошмаров. Но чтобы делить их с кендером?.. И вы мне еще вот что скажите. Как, по-вашему, вышло, что всем нам приснился один и тот же сон? И что бы это все значило?

— Странный это край — Сильванести… — тихо отозвалась Лорана. Забрав свою свечу, она поднялась, собираясь уйти, но обернулась. — Как вы думаете? — сказала она. — Неужели все это было на самом деле? Неужели все было вправду так, как мы видели? И они погибли?..

И Танис действительно был с той женщиной, добавила она про себя. Но вслух, понятно, ничего не сказала.

— Что до нас, — сказал Стурм, — то мы здесь. И мы живы. Так что остается только надеяться, что и другие… — Он помолчал и проговорил: — Наверное, это смешно, но я… я каким-то образом ЗНАЮ, что с ними все в порядке.

Лорана внимательно присмотрелась к нему. Первоначальное потрясение и ужас постепенно уходили с его лица, сменяясь успокоением. Лорана и сама почувствовала себя гораздо спокойнее. Она взяла крепкую, жилистую ладонь рыцаря и молча сжала ее. Потом вышла наружу, под звезды.

За нею поднялся и гном:

— Поспать уже не удастся, так хоть посторожу…

— Я с тобой, — сказал Стурм, поднимаясь и застегивая пояс с мечом."

"— Наверное, — сказал Флинт, — мы так никогда не узнаем, с какой стати нам всем приснился один и тот же сон.

— Похоже на то, — согласился Стурм.

Гном вышел из палатки. Стурм шагнул следом, но остановился, заметив на полу какую-то искорку. Решив, что это был кусочек фитилька со свечки Лораны, рыцарь наклонился его погасить. Искорка, однако, оказалась той самой бриллиантовой брошью, что подарила ему Эльхана. Она каким-то образом выскользнула из его поясного кармашка и лежала на земле. Рыцарь поднял ее и заметил, что она мерцала внутренним светом. Раньше он почему-то этого не замечал.

— Похоже на то… — задумчиво повторил Стурм, так и этак вертя брошь на ладони…

Впервые после множества долгих, жутких месяцев тьмы над Сильванести занялся рассвет. Но увидел его в окно своей спальни один только Лорак: остальные, смертельно уставшие, крепко спали.

Эльхана весь остаток ночи не покидала отца. Но наконец и ее оставили силы — она так и заснула, сидя в кресле. Лорак видел, как играли на ее щеках бледные отсветы зари. Длинные, темные волосы, упавшие на лицо, казались тонкими трещинками в белом мраморе. Лицо Эльханы было в царапинах, оставленных острыми шипами кустов, там и сям запеклась кровь. Дочь Лорака была прекрасна, но красоту ее чуть-чуть портила надменность. Поистине, она воплощала в себе все черты своего племени…

Отвернувшись, Лорак посмотрел наружу, на Сильванести. Это не принесло ему утешения.