Общество мертвых и исключительных

Так же говорила она сама себе и призракам, которым приходилось выслушивать ее плач по ночам.

— В том нет твоей вины, — так же ответил ей и священник, — я отпускаю твой грех. Не истязай свой разум, дитя. Не губи свою душу. Твой отец — твой ангел. И он страдает от твоего самобичевания. Не мучай его, не мучай себя. И делай все для того, чтобы не стыдить его память.

Эбель вдохнула полной грудью и проглотила горький ком сожалений. Даже если это было самовнушение, ей все равно стало легче. В эту секунду она была готова поверить во что угодно.

— Есть ли еще то, в чем ты хочешь раскаяться? — спросил священник.

— Есть, — не подумав, ответила Эбель и, прикусив щеку, отругала себя за торопливость.

— Продолжай, дитя.

— Я ненавижу свою мать.

В кабинке повисла тишина. Вот что на самом деле глодало Эбель, терзало ее душу. Вот кто был виноват в том, что ребенок возненавидел себя из-за смерти отца. Шейла. Всему виной была чертова Шейла.

«Он погиб из-за тебя».

«Ты не заслужила зваться его дочерью!»

«Он бы отказался от тебя, если бы узнал, что ты сраная скура».

«Дьявол вселился в тебя из-за совершённого тобой непростительного греха».

«Ты его убила, Эбель. Это сделала ты».

Голос матери набатом раздавался в голове. Он разъедал сердце. Отравлял, будто яд. Выжигал все внутренности и, оставляя за собой лишь пепел, рождал внутри ненависть и злость.

Эбель долго не могла признаться себе в том, что мама стала для нее чужой. Не могла поверить, что родной человек мог причинить ей столько боли и в конечном счете… убить.

— Из-за нее я умерла, — сказала Эбель.

На горящих от злости щеках высыхали дорожки слез. Эбель, не чувствуя ни капли стыда и сожаления, была готова повторить эти слова еще раз и еще.

«Ненавижу свою мать».

«Ненавижу ее».

«Ненавижу!»"

"Хотелось заорать до потери голоса. Порвать связки. Все что угодно, лишь бы Шейла услышала крик умершей дочери. Вздрогнула. И снова побежала молиться в церковь рядом с домом. Эбель хотела, чтобы мать почувствовала такой же страх, какой испытывала Эбель, видя призраков. Чтобы почувствовала отчаяние и одиночество. И чтобы никто не смог помочь ей.

— Я ненавижу ее, — повторила Эбель священнику, и плечи ее опустились.

— Грех твой тяжел, дитя. Ты пренебрегла заповедью, и за это ты понесешь наказание.

Эбель было плевать. Она сидела и улыбалась в этой парилке, пропахшей ладаном.

— Мне нужно будет больше времени для общения с Богом, — продолжил священник со вздохом. — Я помогу тебе очистить душу и преклоню колени за тебя перед Отцом нашим Небесным в храме города Санди. И мы встретимся с тобой вновь, дитя. И тогда спадет с плеч твоих грех.

— Спасибо вам, мне и правда стало легче.

— Пока не за что благодарить меня, дитя. Пока не за что. — Священник раскрыл книгу. — А теперь помолимся.