Обещания и Гранаты

Разительный контраст со спокойным, но страстным мужчиной, которого я узнала, хотя полагаю, что в медицинских учреждениях очень мало места для страсти.

Я беру напиток, осторожно потягивая, стараясь сохранять хладнокровие, даже когда жидкость обжигает мое пересохшее горло изнутри.

Сомкнув губы вокруг соломинки, я изучаю его, когда его взгляд опускается к моему подбородку. На нем костюм, в котором я видела его в последний раз, хотя сейчас он помят и покрыт пятнами разной степени, а его волосы совершенно растрепаны и торчат под странными углами, как будто он постоянно проводит по ним руками.

Наверное, нет, тихо размышляю я, переключая внимание на боли, украшающие мое тело.

Я понимаю, что у моего глаза есть пульс, он синхронизирует каждую болезненную пульсацию с биением моего сердца, и каждая из моих мышц кажется треснутой и порванной, как будто я только что пробежала марафон без надлежащей предварительной подготовки.

Ставя чашку на прикроватный столик, я вытягиваю руки над головой, вздрагивая, когда острое ощущение пронзает меня, заставляя мое тело содрогаться. Отбросив их, я протягиваю руку и провожу рукой по волосам, останавливаясь, когда встречаю жесткое сопротивление.

— Что… — начинаю я, натягивая его за кончики, чтобы проверить причину. Прозрачное вещество склеивает пряди вместе, и я морщу нос, пытаясь определить запах.

— Ты не захочешь знать, — выдавливает Кэл, складывая руки вместе.

Разинув рот, я поднимаю брови.

— Какие-то люди нашли тебя на той автобусной станции, — говорит он низким и опасным голосом, когда касается моей кожи. — Я не знаю, кто они такие и связаны ли они с чем-то большим, но я полагаю, что на самом деле это не имеет значения. Ущерб нанесен.

Тошнота накатывает на меня, поднимаясь в задней части моего горла. Зажмурив глаза, я пытаюсь вспомнить события после того, как я впала в беспамятство, но все всплывает как в тумане. Размытый фильм без звука, только ощущение, что ты в ловушке.

Чувство, от которого я всю свою жизнь пыталась убежать, но постоянно оказывалась в его объятиях.

— Что они со мной сделали?

Его челюсть подергивается, мускул натягивается на кожу.

— Я не знаю. Я ждал, когда ты проснешься, чтобы мы могли это выяснить.

Слезы снова обжигают мои глаза, и я опускаю волосы, готовая смахнуть их со щек, когда они прольются.

Но этого не происходит. Я чувствую, как они набегают, обжигая мне глаза своим присутствием, но ни одна не падает. Стыд накатывает на меня, как сердитая приливная волна, заставляя меня сильно дрожать, и я сжимаю руки в кулаки, пытаясь подавить страх и замешательство.

Воспоминание всплывает на передний план моего мозга; я отбиваюсь от бармена, которого Кэл попросил присмотреть за мной, он тычет локтем мне в лицо, а затем колет меня иглой.