Обещания и Гранаты

Джонас смотрит на меня.

Стиснув зубы, я обрываю его быстрым покачиванием головы, не желая думать об этом, хотя это, конечно, не выглядит многообещающим.

— Давай отвезем ее в безопасное место, а потом я позабочусь о том, чтобы провести полное обследование.

— Разве ей не следует отправиться в больницу…

Моя голова резко поворачивается в его сторону, ноздри раздуваются от вполголоса произнесенного намека.

— Как ты думаешь, есть ли что-то, что они найдут, чего я не смогу? Что-то, что я не смогу вылечить?

— Нет, я просто думаю, что ей может понадобиться передышка. Знаешь, на случай, если она проснется и все, что она сможет вспомнить, это ее нападение и тот факт, что ты оставил ее одну в странном, откровенно захудалом баре.

Двигаясь вокруг скамейки, я отмечаю каждую ссадину, занося их в каталог на будущее. Фиолетовый рубец окружает ее глаз, а шея натерта до крови, как будто кто-то обхватил ее руками. Снимая куртку, я стягиваю ее платье через бедра и накидываю его на нее, обтягивая ее фигуру.

— Ты думаешь, что в этом месте есть система безопасности? Камера, звук?

Оглядываясь вокруг, Джонас хмурится.

— Я не могу себе представить, что они будут тратить свое время на это в почти заброшенном здании. Ты же знаешь, что преступность здесь не такая, как в городе. Это не… организовано.

Просунув руки под тело Елены, я упираюсь коленями и поднимаю ее со скамейки, следя за тем, чтобы куртка скрывала любые непристойности. Прижимая ее к груди, я игнорирую зловоние телесных жидкостей в ее волосах и несу ее к входной двери.

Моя грудь пульсирует, когда я иду, чувство вины расцветает внутри меня, как поле ядовитых цветов; одно-единственное снисхождение, и мне конец. Раб агрессии и боли, которые я в противном случае держу в страхе.

Любой, кто прикоснется к ней, умрет.

— Андерсон, — говорит Джонас, когда я подхожу к двери. Я бросаю взгляд через плечо и вижу, что он стоит перед окошком билетной кассы, держа в руках что-то похожее на визитную карточку с эмблемой Риччи на ней. Он приподнимает бровь.

Тяжело дыша, я сосредотачиваюсь на черном листе бумаги, перенося вес Елены, чтобы она не упала. Мой разум мечется, пытаясь определиться с единственным планом действий, в то время как кровь в моих венах оживает электричеством, поет, пульсируя во мне в безумии.

Визитка с запиской издевается надо мной, доказывая, что Рафаэль и Кармен все еще пытаются настаивать на том, что я украл их дочь, вместо того, чтобы честно и прямо договариваться о ее руке. Я уверен, что это была еще одна уловка, чтобы разыграть мое злое существование, тот, кто напал на Елену, вероятно, забрал улики с собой, чтобы заставить меня выглядеть хуже.