Обещания и Гранаты

Когда я заново переживаю этот момент, все остальное стремительно возвращается.

Кэл настаивал на том, чтобы я вернулась к нему.

— Я ничего не помню после нашего телефонного разговора, — говорю я ему, отгоняя другие воспоминания.

Его взгляд становится жестче, глаза темнеют, пока не становятся черными как смоль. Почти злыми.

— Ты отключился до того, как мы смогли повесить трубку. Доза GHB, которую дал тебе Винсент, была недостаточно сильной для немедленного эффекта, но я мог сказать, что она действовала на тебя тем дольше, чем дольше мы говорили.

— Да. — Откинувшись на спинку кресла, Кэл соеденяя колени, крепко сжимая их; от этого повязка, повязанная на его пальцах, отрывается, обнажая окровавленные, сломанные костяшки пальцев.

Цвет почти совпадает с оттенком пятен на его рубашке.

Я смотрю на искалеченную плоть, тепло разливается у меня в животе и перехватывает горло. Поднявшись на ноги, Кэл подходит к кровати, садится на край матраса и хватает меня за подбородок здоровой рукой.

— Ты убил его? — спрашиваю я, наклоняясь к его прикосновению, хотя это причиняет боль. С ним боль — это данность.

— Нет, — тихо говорит он, медленно поворачивая мою голову, осматривая глазами каждый дюйм, оценивая повреждения. Я хмурюсь, открывая рот, чтобы возразить, но он качает головой, поворачивая меня вперед, так что я вынуждена встретиться с ним взглядом. — Разве ты не хочешь увидеть?

Кэл взламывает замок на пристройке парой болторезов, одной рукой открывает дверь в стиле сарая, а другой жестом приглашает меня войти. Мои босые ноги соприкасаются с рыхлой грязью, и резкий холод в воздухе заставляет меня обхватить себя руками, несмотря на толстый халат, который дала мне Марселина, когда я выходила из спальни.

После быстрого, слегка инвазивного осмотра, убедившись, что я не подвергалась сексуальному насилию, мы направились вниз. Марселин дала мне обезболивающее, и мы вышли через заднюю дверь. В ту секунду, когда мы обогнули особняк и в поле зрения появилась маленькая лачуга, меня захлестнуло чувство вины.

— Ты знаешь, — говорю я, когда мы входим внутрь, пытаясь говорить сквозь волнение, бьющиеся у меня в ушах. — Это место совсем не скромное. Я определила это в свой первый день здесь.

Кэл смотрит на меня сверху вниз, включая свет, который освещает короткий коридор.

— Я не пытаюсь держать его в секрете.

— От людей на острове? Вряд ли.

— Потому что ты владеешь половиной? — Мы доходим до конца коридора и останавливаемся перед закрытой дверью.

— Я не владею половиной острова, — говорит он, стряхивая ворсинку с моего халата. — Я являюсь инвестором во многих их наиболее прибыльных предприятиях и унаследовал несколько коммерческих объектов.