Обещания и Гранаты

Застонав, он отступает, и я остаюсь холодной и неудовлетворенной, задыхаясь от того, как сильно его хочу. Ухмылка на его лице становится шире, обнажая эти идеальные зубы, которые так часто погружаются в мою плоть, и вытирает уголок моего рта, откуда вытекло немного слюны.

— Мы устроим шоу, — обещает он, сжимая мою шею сзади. — Просто пока время. Во-первых, у нас есть дело.

Я киваю, позволяя ему отвести меня обратно в службу безопасности, погруженную в мысли, кружащиеся в моем мозгу, сгущающиеся, чтобы понять, насколько я пропала из-за этого злодея.

КАК бы мне ни хотелось широко разложить Елену на заднем сиденье этого арендованного внедорожника, я думаю, что, возможно, это не лучшая идея так близко к тому, чтобы увидеть ее родителей.

Кажется, она немного успокоилась, как только мы пережили толпу папарацци и новостных репортеров, каждый из которых стремился первым рассказать о ее возвращении. Они осмеивают и окликают ее, очевидно, не подозревая, что рядом с ней я, тот сумасшедший похититель, скрытый под толстым шарфом, вязаной шапочкой и Рэй-Банами.

Несмотря на то, что в самолете мы коротко поговорили о том, что сказать, если она случайно отреагирует на какой-либо из вопросов прессы, брошенных ей, — предпочтительно, ничего, и «без комментариев», если ей абсолютно необходимо ответить, — я обнаружил, что меня переполняет чрезмерное беспокойство, когда мы вышли из машины, ожидая, что она сорвется.

Что она повернется к операторам и включится в сюжет, сказав им, что я не только похитил ее, но заставил выйти за меня замуж и убил ее бывшего жениха.

Все это правда, технически, но все же. По какой-то причине она единственная, кто ничего из этого не использует против меня.

И для внешнего мира не имело бы значения, что я убил жестокого придурка, который, вероятно, попытался бы убить ее, как только их брак стал законным, особенно после того, как он узнал бы, что она не была девственницей. И не имело бы значения, что я пытался защитить ее и вырваться из этого мира, когда я делал то, что сделал.

Когда показывают кости монстра, широкая публика поверит в рассказанную им историю, не копая дальше.

Их кормят ложью с ложечки, и поскольку они, как правило, слишком глупы, чтобы думать самостоятельно, никто никогда не задается вопросом, почему их суп на вкус как яд.

— Ариана говорит, что мама все еще одержима желанием, чтобы я вернулась домой, — говорит Елена после долгого молчания, ерзая на своем месте.

Я бросаю взгляд на лифчик — розовый, в тон тем каблукам, которые я бы убил, чтобы обернуть вокруг талии прямо сейчас, — видимый сквозь кружевной верх ее платья, и издаю неразборчивый звук губами, пытаясь преуменьшить, насколько сильно я презираю ее мать.