Обещания и Гранаты

Не спрашивай, что в нем, потому что я понятия не имею, кроме того, что сказал ей использовать гранатовый сироп.

Глядя на напиток, я выгибаю бровь.

— Ты хранишь гранатовый сироп в своем самолете?

— Теперь да. — Его взгляд не отрывается от моего; он сильный, смелый, дерзкий. Все, чем я всегда хотела себя считать, он проявляет, даже не пытаясь.

— Ты же знаешь, что мне еще нет двадцати одного, верно? — Я шучу, в воздухе между нами повисло напряжение.

— Возраст, я бросаю тебе вызов, — говорит он, Шекспир слетает с его языка, когда он жестом просит меня взять бокал. Я даже не уверена, что он осознает, что сделал, или даже замечает ли он, как это меняет атмосферу и переписывает кодировку моей ДНК.

Может быть, он просто так привык цитировать мне стихи, что теперь они звучат совсем по-другому, срываясь с его губ. Может быть, он ничего такого не имеет в виду.

Сердце у меня в горле, пульсирует до тех пор, пока я больше ничего не чувствую, я беру напиток из его руки и делаю глоток. Когда прохладная, сладкая жидкость скользит вниз, охлаждая меня там, где его взгляд согревает меня, я знаю.

В глубине живота, в глубине моей души я знаю.

Я влюблена в своего мужа.

Когда мы приземляемся в Бостоне, я не ожидаю, что все камеры новостей в городе будут ждать у ворот аэропорта, отчаянно желая получить эксклюзив на девушку, похищенную Доктором Смертью.

Я не знаю почему — может быть, потому, что людям в Аплане, казалось, было все равно или они не верили в эту историю, — но мне, конечно, никогда не приходило в голову, что у людей потекут слюнки, услышав мою версию.

Кэл следует за мной вниз по трапу самолета, держась поближе ко мне, когда нас немедленно встречает команда безопасности. Тот, что впереди, с шеей толщиной со ствол дерева и оливковой кожей, кивает Кэлу, когда мы приближаемся.

Камеры сверкают из-за стеклянных окон, отчего у меня немного кружится голова, даже когда не отрываю взгляда от своих ботинок. Впервые с тех пор, как я покинула Бостон, я надела розовые лабутены в паре с черным мини-платьем из кружева и бархата Givenchy, которое я никогда бы не осмелилась надеть, находясь под крышей моих родителей.

Или с Матео, учитывая, что верх прозрачный, а юбка едва касается середины бедра. Он бы счел это приглашением.

Половина меня ожидала, что Кэл откажется от одежды или, по крайней мере, попытается залезть под нее, но когда я вышла из ванной реактивного самолета, он вообще едва заметил перемену.

— Лучший способ действий — просто провести ее открыто, — говорит охранник. — На стоянке вас ждет внедорожник, и он должен отвезти вас прямо к дому Риччи.

Я моргаю, глядя на Кэла.

— Мы сначала поедем к моим родителям?

Он вопросительно смотрит на меня.

— Конечно. В этом и заключается причина, по которой мы прилетели.