Обещания и Гранаты

Бабочки вспыхивают у меня в животе, роем взлетая все сразу. Я обхватываю себя руками, пытаясь не обращать внимания на это ощущение.

Черты лица Кэла застывают, и он просит секунду побыть наедине.

— Елена. В чем дело?

Страх пульсирует резким потоком вверх и вниз по моему позвоночнику, кожа горит от тяжести суждения моих родителей. Теперь, когда мы вернулись в город, я уже чувствую, как моя душа жаждет их одобрения, хотя ни один из них этого в полной мере не заслуживает.

— Ничего страшного, — говорю я, слегка качая головой.

Складки в уголках его губ становятся глубже, чем больше он хмурится, а затем он подходит ко мне, протягивает руку и сжимает мой затылок, приподнимая подбородок, так что я вынуждена поддерживать зрительный контакт.

— Не лги мне, малышка. Не закрывайся от меня, когда я не сделал этого с тобой.

— Я просто не думала, что увижу их так скоро.

— Разве ты не хочешь этого? Насколько я знаю, твои сестры все еще живут там…

— Нет, все в порядке. Правда. — Я хлопаю ресницами, стремясь уйти от этой темы. — Думаю, я просто надеялась, что у нас будет немного времени наедине до этого.

— Мы были одни в полете.

Закатив глаза, я бросаю периферийный взгляд на толпу вокруг нас; они слоняются вокруг, не обращая на нас никакого внимания, и мы отворачиваемся от окон.

— Я имела в виду такое время наедине, — говорю я, понижая голос вместе с рукой, обхватывающей его через ткань брюк.

Его пальцы напрягаются, дергая меня за корни, и он бормочет.

— Будь осторожна с тем, о чем просишь, малышка. Я могу перегнуть тебя через перила тележки и трахнуть на глазах у всего города.

От этой мысли по моей спине пробегает восхитительное покалывание, согревая меня изнутри.

— Тогда почему бы тебе этого не сделать?

Подойдя еще ближе, так что моя рука оказалась зажатой между нашими бедрами, Кэл злобно ухмыляется. Вытягивая шею, он прижимается губами к раковине моего уха, заставляя меня вздрогнуть.

— Ты хочешь, чтобы они смотрели, как я трахаю тебя? Показать им, как они ошибались насчет плохого доктора и его маленькой пленницы? Что ты не только добровольный участник всего этого, но и отчаянная, нуждающаяся члене шлюха, которая каждую ночь жаждет моей спермы?

Хочу ли я этого? Чтобы люди засвидетельствовали, когда он внутри меня, заявляет права, помечает меня как свою?

— Все мужчины были бы так чертовски злы на меня за то, что я был с тобой. — Его голос срывается, как будто он погружается в фантазию. — И женщины тоже бы злились, что ты получила то, что никто из них никогда бы не смог. И все, что они могли бы делать, это наблюдать.

— Черт, — выдыхаю я, слово вырывается прежде, чем я могу его остановить, мой пульс скачет между бедер. Однако этот один слог — подтверждение, и все, что ему, по-видимому, нужно знать.