Колодец и бабочка

Ему могла взбрести в голову мысль поразить девушку – не котом, а тем фактом, что он ради нее пошел на кражу. Понимаете, о чем я? Он упоминал, что одно время прибился к группе так называемых зацеперов, ребят, которые перемещаются на крышах электричек. В нем была неутолимая жажда доказывать свою лихость.

– На кого, по-вашему, Илья хотел произвести впечатление?

Она сделала небрежный жест:

– Это как раз очевидно. На Эльзу. Послушайте, на нее все хотели произвести впечатление, и Илья не исключение. Он, конечно, очень старался выбиться из общего ряда. Изо всех сил притворялся, что ему наплевать. Но вы же ее видели! Она действует на мужчин как Джессика Рэббит. Он крутился вокруг нее, пытался искрометно шутить, интересничал.

– А Эльза? Как она к этому относилась?

Яровая развела руками:

– Вы думаете, по лицу этой девочки можно что-то прочесть? Она держит устойчивый покерфейс. Кажется, молодежь в этом подражает Рианне.

– А остальные девушки в группе?

– Они скучны для Ильи. Вы сами ответьте: разве могли бы вас заинтересовать эти дети?

– Илья и сам был несколько инфантилен, как мне рассказали, – возразил Макар.

– Истинная правда. И все же потребности – у него были потребности взрослого мужчины с традиционными предпочтениями, его отпугивали школьницы-лолитки. Эльза же привлекала Илью чрезвычайно. В то же время он боялся ее…

– Боялся? – переспросил Макар."

"– В ее силах было нанести удар по его хрупкому самолюбию. Уязвить его так, как не удавалось никому другому. Она воздействовала на него, как огонь на мотыльков: манила и пугала.

Кажется, Яровая еще долго могла разглагольствовать о сложном отношении Габричевского к Эльзе Страут. Сергей подумал, не относится ли она к тому типу женщин, которые получают странное удовольствие от чужих романов. Ему встречался этот тип среди стареющих учительниц.

И тут Илюшин перебил:

– Вы с кем-то еще говорили про ювелирный магазин и кота?

Яровая недовольно свела брови и выдержала паузу, как бы давая Макару понять, что он совершил бестактность.

– Я ни с кем не обсуждала эту тему, но, кажется, Мирон слышал наш разговор…

– Кудесников! – вслух сказал Сергей.

– Шафран, – поправила Яровая. – Я предпочитаю называть людей теми именами, которые они выбрали сами. Имя, данное родителями, – это всегда насилие над личностью, вы не находите? Человек живет и развивается в коконе навязанного ему прозвища. Но крылья он расправляет лишь тогда, когда сам определяет, как ему называться. Я полагаю, это очень важный шаг души к себе самой. Полет бабочки – вот что такое выбор имени.

Бабкин подумал, что в случае Мирона бабочка полетела криво и убилась об стену. Бяк – и всё. Но Илюшин кивал с глубокомысленным видом.

– Мирон задавал какие-то вопросы? – уточнил он.