Колодец и бабочка

Сколько я повидала этих лиц! Сколько лучистых улыбок, веселых морщинок возле глаз! Тот, кто любит горы, не позволит себе ни подлости, ни лжи. Зло и Тьма не выдерживают ослепляющего сияния горных снегов и уползают в свои норы, освобождая в наших душах место для великих свершений».

– Давай уже ближе к делу, – попросил Сергей. – Меня вот интересует, как они там ссут.

– Ты бабуин, – сообщил Илюшин. – Нет, про отправление естественных надобностей пока не вижу. Вот она описывает, как они мерзнут: «Ветер дает мне сногсшибательную оплеуху, толкает в грудь; он бросает мне вызов: смогу ли я, осмелюсь ли преодолеть себя? Холод пробирается под комбинезон. Я чувствую себя так, будто кожу мне раздирают озлобленные снежные кошки…»

– Очень высокохудожественно! – заметил Сергей. – А почему кошки, а не крысы?"

"– Потому что снежная кошка – это барс, а снежная крыса – это плод твоего скудного воображения. «Невозможно передать, что ты чувствуешь, стоя на вершине Эвереста. Вышло солнце, дробясь на миллионы отражений в снежной коре, и великая гора засверкала серебром; вспыхнули искры, пронзая наши глаза и сердца, и радужная россыпь сияния ослепила нас». Да, очень красиво.

– А что насчет высокогорного сортира? – настаивал Бабкин.

– «Нет ничего прекраснее гор, – с чувством прочел Макар. – На подъеме всех объединяет страстная любовь к восхождению, на каком бы языке мы ни говорили. Через тернии – к звездам! Вот наш девиз! Гид командует общий сбор, и, позавтракав, мы выдвигаемся на плато». Интересно было бы узнать бытовые подробности: что они едят на завтрак, кто им готовит, как устроены ночевки… Но она мало об этом пишет.

Он поправил наушник, набирая телефонный номер.

– Не могу дозвониться ни до Стряпухиной, ни до ее помощницы.

– Хочешь снова записаться на прием?

– Ага. Уточнить насчет лакун. Черт, десятый раз звоню – никто не отвечает. Никакой клиентоориентированности! Может, заедем к ней? – Он взглянул на Сергея. – Хочу закрыть этот вопрос и больше к нему не возвращаться.

Бабкин свернул к обочине, проверил в навигаторе пробки. Он не вполне понимал, зачем Илюшин так рвется к Стряпухиной, но они могли доехать за полчаса, и он решил не спорить.

Сыщики долго звонили в дверь. Минут пять никто не открывал. Макар уже собирался уйти, но Сергей задержал его. Ему скорее почудилось, чем послышалось какое-то шуршание за дверью. Не обращая внимания на взгляды редких прохожих, он побарабанил в дверь кулаком. От его ударов содрогнулось даже крыльцо.

– Нас сейчас в полицию загребут, – флегматично сказал Илюшин. – Пошли, пока тебя не скрутили.

И тут замок щелкнул.

Дверь приоткрылась, и давешняя женщина в платке испуганно уставилась на детективов.