Гарри Поттер и Кубок Огня

— Похоже, что им это здорово нравится, а? — радостно отметил Хагрид. Гарри так понял, что он имеет в виду Крутонов, потому что о его одноклассниках этого сказать было никак нельзя; Крутоны то и дело взрывались с того или другого конца с пугающим бумканьем, в результате чего их уносило на несколько ярдов со скоростью пули, так что уже не один и не два ученика, влекомых сзади на животе, безуспешно пытались подняться на ноги.

— Ох, не знаю, Гарри, — вдруг сказал Хагрид, озабоченно глядя на него с высоты своего могучего роста. — Чемпион школы… всё только с тобой и норовят случиться разные случайности, верно ведь говорю?

Гарри не ответил. Да, всё действительно вечно случалось в основном с ним… и примерно об этом-то и толковала Гермиона у озера, и если ей верить, поэтому-то Рон с ним больше и не разговаривал.

Следующие несколько дней были одними из худших за всё то время, что Гарри провёл в Хогвартсе. Больше всего это напоминало те три месяца второго года его обучения, когда очень многие в школе заподозрили его в нападении на товарищей. Но тогда хоть Рон был на его стороне. Ему казалось теперь, что, если бы они и сейчас оставались друзьями, он бы уж как-нибудь перенёс поведение всех прочих — но он не собирался упрашивать Рона поговорить с ним. Не хочет — не надо. А всё-таки, одиноко было чувствовать всеобщую неприязнь.

Хаффлпаффцев он ещё мог понять, хоть это ему и не нравилось; у них и без него было, кого поддерживать. От Слизерина он вообще ничего, кроме злобы и нападок, и не ожидал — там он никогда не пользовался популярностью: как-никак, благодаря ему Гриффиндор побил их не раз и не два, и в Квиддитче, и в соревнованиях между Домами. Но он надеялся, что хотя бы у Рэйвенкло хватит великодушия, чтобы болеть и за Седрика, и за него одновременно. Однако напрасно: большинство в Рэйвенкло, похоже, вообразили, что его единственным желанием было ещё больше упрочить свою славу с помощью Кубка Огня.

Ну, и конечно, Седрик несравнимо больше подходил на роль Чемпиона по всем параметрам. Воистину красавец, с прямым носом, тёмными волосами и серыми глазами, он уже сравнялся в популярности с Виктором Крамом — трудно было сказать, кого больше обожали в эти дни. Гарри даже видел в один обеденный перерыв, как шестиклассницы, некогда гонявшиеся за крамовскими автографами, упрашивали Седрика расписаться им на сумках.

От Сириуса, между тем, не было ни строчки, Хедвига объявила Гарри бойкот, профессор Трелони предсказывала ему гибель увереннее, чем когда-либо, а на уроке по Призывающему заклинанию он так осрамился, что профессор Флитвик дал ему дополнительное домашнее задание — единственному во всём классе, кроме, разве что, Невилла.