Город и его ненадежные стены

Вода вскоре закипела, и, когда из чайника повалил пар, я заварил себе чай. Несмотря на то, что я использовал ту же заварку, что и всегда, чай, приготовленный из вскипяченной на печи воде, получился более ароматным, чем обычно.

Закрыв глаза и прихлебывая чай, я думал о городе за стеной. Когда я приходил вечером в библиотеку, огонь в печи уже пылал, и над нем дымился большой черный котелок. А девушка в своей простой, местами залатанной одежде заваривала мне травяной чай. Тот чай, тоже, конечно, был горьким, но горечь у него была другая, нежели та, к которой мы привыкли в этом мире. Это была особая горечь, ее невозможно описать ни на одном языке, из тех, что я знаю. Возможно, эта особая горечь существовала только внутри города. Я скучал по ее неописуемому вкусу. Мне очень хотелось снова ощутить эту горечь, хотя бы один раз.

Светящаяся в темноте раскаленная печь, полутемная комната, и старый чайник сделали тот мир ближе ко мне, чем когда-либо прежде. С закрытыми глазами я надолго погрузился в воспоминания о навсегда потерянном для меня городе.

Но я не мог целый день сидеть вот так перед печью и предаваться воспоминаниям. Допив чай, я глубоко вздохнул, взял себя в руки и приступил к работе. Мне нужно было выбрать новые книги, которые будут приобретены для библиотеки в следующем месяце в рамках нашего бюджета. Выбирал их лично я, но, разумеется, ориентируясь не только на свой вкус. В число возможных вариантов входили популярные бестселлеры, книги на социальные темы, книги, которые просили приобрести читатели, книги, которые просто должны быть в городской библиотеке, и книги, которые лично мне хотелось бы, чтобы жители города прочитали. Я должен был набросать примерный перечень и отдать его Соэде, чтобы составить окончательный список с учетом ее (всегда конструктивного) мнения. Непосредственно закупкой потом займется сама Соэда.

Так что, взяв в руки карандаш и время от времени поглядывая на пылающую печь, я занялся составлением перечня. Когда в комнате стало достаточно тепло, я снял кофту, закатал рукава рубашки и продолжил работу."

"В комнату никто не заходил. Я был здесь в своем собственном мире. Время от времени вставал, подбрасывал дров, регулировал подачу воздуха в печь, чтобы пламя не было слишком жарким, или подходил к крану и наполнял чайник. Я старался не думать о городе и его библиотеке. Эти мысли были опасны, потому что могли внезапно увлечь меня далеко в нереальные миры. Не успевал я опомниться, как уже бесцельно бродил по лабиринту своих мыслей, закрыв глаза и положив голову на стол (карандаш будто сам выскальзывал из моей руки). Почему я здесь, а не там...?

«Так или иначе, здесь - твое рабочее место», - раз за разом говорил я себе. Здесь у меня есть социальная ответственность как директора библиотеки.