Город и его ненадежные стены

Хорошо, что у нас ее много.

- Действительно, - согласился я.

Погревшись у печи, Коясу сел на стул напротив меня, перед моим столом. Его шаги были почти бесшумными, и когда я присмотрелся, то заметил, что на ногах у него были белые кроссовки.

Мне показалось немного странным, что Коясу носил обувь на такой тонкой подошве, хотя на улице была зима. Большинство людей уже надевали зимние ботинки на толстой подошве со стелькой. Но применять критерии здравого смысла к поведению Коясу было в любом случае бессмысленно. Мы как обычно обсуждали работу библиотеки. Его рассуждения при этом всегда были очень точными и конкретными. Это был пожилой джентльмен с немного странными - или, лучше сказать, необычными - привычками, но, когда дело касалось библиотеки, он становился предельно объективен. В такие моменты менялся даже взгляд Коясу - его глаза сразу загорались. Становилось очевидно, что он любил библиотеку больше всего на свете.

Коясу снял куртку и повесил ее на спинку стула. Потом, как обычно аккуратно он положил свой шарф и берет на (теперь уже другой) стол, и сложил руки на груди. Сидеть вот так с Коясу в маленькой подвальной комнате и разговаривать казалось мне самой естественной вещью на свете.

Но вдруг я кое-что заметил. У часов, которые он носил, не было стрелок."

"Сначала я подумал, что глаза меня обманывают. Или, может быть, из-за тусклого света стрелки были не видны. Но это было не так. Я осторожно протер глаза и еще раз внимательно присмотрелся. Циферблат старых механических часов на левом запястье Коясу действительно не имел стрелок. Ни короткой часовой, ни длинной минутной, ни тонкой секундной, ни какой - либо еще стрелки. Просто циферблат с цифрами.

Я подумал было спросить Коясу, почему на его часах нет стрелок. Возможно, мне даже следовало сделать это. Уверен, он бы все объяснил. Но что-то подсказало мне, что спрашивать все же не стоит.

Затем я на всякий случай проверил свои часы, внезапно забеспокоившись, что стрелки на них тоже исчезли. Но с ними все было в порядке. Стрелки были на месте и показывали 14 часов, 36 минут и 45 секунд. Потом было 46 секунд, потом 47. Время все еще существовало, и не было никаких сомнений, что оно движется вперед. По крайней мере, если верить часам.

«Как в городе», - подумал я. У часов на башне, которая стояла на рыночной площади, тоже не было стрелок.

Мне показалось, будто время и пространство слегка сместились. Границы стали размытыми и разные реальности перемешивались. Я не мог судить, было ли это вызвано чем-то внутри меня или присутствием Коясу. Я старался сохранять спокойствие в этом хаосе и не показывать своего замешательства, но это было не так уж и просто. Я забыл, что хотел сказать, и наш разговор затих.

Коясу посмотрел на меня через стол. Выражение его лица было бесстрастным.