Московский Лес-4. Леса хватит на всех

Лианы эти чуть ли не круглый год усеивали небольшие, размером со сливу, плоды, и при попытке потревожить свисающие до воды стебли, «сливы» дождём сыпались вниз, на неосторожных - и лопались, окатывая с головы до ног дурнопахнущей слизью, смешанной с мелкими семенами, снабжёнными острыми крючками. Если обгаженный пытался стряхнуть отвратную субстанцию с лица или одежды - крючки глубоко впивались в ладони, и их приходилось долго и мучительно потом извлекать. Что только речники не изобретали, чтобы уберечься от этой напасти: возили с собой огромные самодельные зонтики, натягивали, подходя к мосту, брезентовые тенты над лодками. Эчимин жепредпочитал полагаться на свой опыт каякера-экстремала и великолепную маневренность пироги, сделанной собственными руками из вымоченной в масле коры серебристого ясеня на можжевеловых рёбрах-шпангоутах.

- Прими-ка к стене и дальше протяни, метра на два. - Егор рукой показал направление. Коля двинул веслом и пирога ткнулась носом в опору моста, рядом с проржавевшим насквозь стальным уголком, торчащем на стыке гранитных глыб. - Это где-то здесь, Бич точно всё описал.

Нужная трещина нашлась через несколько минут. Егор завернул латунную капсулу в кусок промасленной кожи – полиэтилен, как и прочая водонепроницаемая синтетика в Лесу быстро расползалась в липкую кашицу – и засунул поглубже.

- Закончил? - осведомился каякер. – Тогда бери весло, и смотри там, подрывные заряды далеко не убирай. Нам ещё вдоль всего Чернолеса плыть, а кикиморы этой осенью что-то чересчур активны, словно выбесились…

Он упёрся веслом, вырезанным в виде древесного листа, в каменную кладку. Пирога послушно вильнула, выходя на стрежень потока, неспешно струящегося под опорами моста.

«…Что ж, поручение Бича выполнено, и теперь остаётся только надеяться, что егерь не ошибся, доверяя свою тайну ещё и каякеру. Что-то подсказывало Егору, что содержимое оставленной в трещине капсулы способно поднять в Лесу настоящую бурю…»

***

2054 год, осень

Московский Лес,

Лужнецкая набережная

- Фр-р-р-ш-шурх!

Огненно-дымный язык вырвался из дырчатого наконечника брандспойта и канул под сводами тоннеля. Лёха покосился на стрелку манометра, подкрутил латунный барашек вентиля – магистраль, тянущаяся к платформе от паровоза, отозвалась ядовитым шипением и струйками пара из кожаных сочленений – и дважды нажал на педаль спуска.

- Фр-р-р-ш-шурх!

- Фр-р-р-ш-шурх!

Огненные плевки канули в дымном мраке; в тоннеле затрещало, заскрипело суматошно и, прежде чем Лёха успел ещё раз поддать напора, из смрадных клубов выкатился на свет комок огня – по мельтешащим волосатым лапам-ходулям в нём угадывался особо крупный паук-волосан.