Московский Лес-4. Леса хватит на всех

– Штуки три сразу, не меньше. Теперь не сунутся.

Егор кивнул и засунул оставшиеся два подрывных заряда в мешок из промасленной кожи. Толовые шашки с самодельными взрывателями из стреляных гильз, продукция умельцев Нагатинского затона, боялись сырости, но без них миновать участок Москвы-реки между Васильевским и Большим Каменным мостами было делом немыслимым. Кикиморы, гнездившиеся в корнях деревьев у разваленного парапета Софийской набережной, атаковали всё, что проплывало мимо, и далеко не всегда стрелки, сидящие за тяжёлыми пулемётами на кремлёвских башнях, успевали прийти на помощь."

"Впрочем, пока они ещё даже не добрались до самого опасного участка, и каякер тешил себя надеждой, что кикиморы, распуганные взрывами, не сразу накинутся на пирогу.

- На той неделе на одного из наших выдра с моста сиганула. – сообщил Коля. – Двоих порвала, очень сильно. В Новодевичий скит везти пришлось, еле успели.

- С Большого Каменного? – уточнил Егор. О том, что в руинах моста издавна обитает выводок этих опасных тварей, он знал из рассказов Бича.

- Если бы! – Коля с досадой мотнул головой, отложил весло и принялся разматывать тряпицу на замке своего «оленебоя». - Тут, на Васильевском. Откуда она здесь взялась – ума не приложу. По воде точно не могла добраться, кикиморы на всё живое бросаются, даром что они, как и выдры, порождения Чернолеса…

«Чернолесом» называли большой участок мутировавшей растительности, заполонившей Балчуг от Болотной площади до самой Космодемьянской набережной. Сердцем Чернолеса, о котором ходило немало жутковатых легенд, считалась скульптурная группа, давным-давно установленная в восточном конце Болотной площади. Она носила название «Дети — жертвы пороков взрослых» - тринадцать отвратительных фигур, и в прежние, относительно спокойные времена, неизменно вызывавшие у зрителей оторопь. Егор видел эти «произведения искусства» только на картинках – и не горел желанием лицезреть вживе. Зато он знал легенды, связанные с этим местом: «если Чернолес победит в последней битве на Калиновом Мосту (так называли горбатый пешеходный Лужков Мост, ещё одно средоточие легенд Леса), то злые силы, воплощениями которых служат скульптуры, обретут силу и расползутся по всему свету, тысячекратно умножая несчастья: войну, разврат, алчность, садизм и прочие человеческие пороки.

Ну, легенды легендами, а место это было в самом деле нехорошее, как бы не самое скверное во всём Лесу. Отсюда расползалась по окрестностям нечисть, вроде кикимор, распространялись смертоносные Чёрные Рои – облака плотоядных мошек, способных за считанные минуты оставить от человека или крупного зверя один только голый, отполированный скелет.