Московский Лес-4. Леса хватит на всех

К счастью, эта напасть обычно не появлялась при свете дня, предпочитая ночной мрак или хотя бы облачную, сумрачную погоду. Егору о повадках Чёрного роя рассказал всё тот же Бич, да он и сам однажды столкнулся с этой мерзостью – и только файеры, оказавшиеся у запасливого егеря, спасли их тогда от мучительной смерти. С тех пор Егор постоянно имел при себе три-четыре картонных цилиндрика, дающих факела цветного пламени.

- Да нет, неоткуда тут взяться чернолесским выдрам… - начал было отвечать Егор, когда Коля вдруг заорал – вон она! – и вскинул своё «оленебой». Грохнуло, каякера чуть не опрокинуло на спину – отдача у этого штучного изделия, изготовленного под патроны от ДШК была более, чем солидной – и сверху, с парапета моста в воду обрушилось, подняв фонтан брызг, что-то большое и чёрное.

- Заряды кидай, заряды! – завопил Эчимин, хватая со дна пироги короткий багор. – По кругу, метра на четыре - и скорее, пока кикиморы до неё не дотянулись! Порвут шкуру, кому тогда её впаришь?

Егор торопливо распустил завязки мешка с «глубинными бомбами». Целая, не порченая (пулевое отверстие не в счёт) шкура чернолесской выдры, тем более такой крупной, может принести стрелку солидный куш и на Университетском рынке, а на Речвокзале, куда каякер и намеревался отправиться после того, как высадит пассажира возле Метромоста – как бы, не втрое. Причём самому Егору, как участнику удачной охоты полагалось не менее трети вырученной суммы, и Егор ни на секунду не сомневался, что Эчимин выплатит всё, до жёлудя – ловчить, тем более со своими, в Лесу не принято.

Он извлёк из мешка три подрывных заряда, выдернул проволочные, с колечками, чеки и разбросал их вокруг каноэ, стараясь выдержать дистанцию. А каякер, матерясь от натуги, уже переваливал добычу через борт.

- Здоровая тварь! – оценил он, дождавшись, когда пенные круги подводных взрывов разойдутся по поверхности. – Метра три будет, если с хвостом…

Действительно, под тяжестью добычи пирога ощутимо просела.

- Ну что, где там твоё послание? - спросил каякер. – Пристраивай поскорее, и гребём отсюда. Нам ещё до темноты Крымский мост проходить надо, а мне, знаешь ли, неохота неделю потом смердеть, как выгребная яма…"

"Егор кивнул, соглашаясь. Крымский мост не был ни самым сложным, ни самым опасным местом, но все до одного речники Московского леса ненавидели его всем фибрами своих бродяжьих душ. Дело было в лианах, сплошь затянувших пилоны, подвесные цепи и фермы моста, не встречавшиеся больше нигде в Лесу.