Хватит врать

Я знаю, что Тома дал согласие на это единственное фото лишь потому, что он уже понял (точнее, решил), что это наша последняя встреча. Он улыбался, чтобы я взял с собой его улыбку.

А потом был отъезд на остров Ре (это я туда уехал). Как и каждое лето с самого детства. Потому что этот остров был в моей жизни всегда. Почему? У моего отца там жил лучший друг, с которым он познакомился в двадцать лет, когда служил в армии, они говорили «в полку». Если покопаться в памяти, самые давние воспоминания, которые там обнаруживаются, это остров: мне три года, я в коротких штанишках, матроске, в малюсенькой велосипедной каскетке, перед кораблем, на коленях у матери. Солнце бьет мне в глаза, я щурюсь. Этот корабль – парóм, связывающий остров с континентом, Саблансо – и Лапалис. Плаванье длится двадцать минут. Ослепительное сияние, которое я увидел в тот миг, осталось со мной навсегда, и до сих пор, как только я вспоминаю о тех временах, оно меня освещает. Именно этим объясняется та одержимость морем, которая прочитывается в моих романах.

С тех пор я провожу на острове каждое лето. Мы часами ждем своей очереди на причале, жара просто невыносимая, в машине обивка сиденья липнет к голым ногам. Но как только мы въезжаем на паром, все забыто: и очередь, и пот; выходим из машины, и начинается восторг, мы втягиваем в себя воздух, в котором смешиваются запах топлива и морской соли, рассматриваем отблески на поверхности воды. Добравшись до острова, едем в сторону Сент-Мари.

В те времена остров – место простонародное: кемпинги, курортники-отпускники, у дороги – складные столики, панамки с эмблемой автодрома Поль Рикар. Это еще не тот филиал Сен-Жермен-де-Пре, в который остров превратился теперь. Помню бордюры из темного камня и ставни бутылочно-зеленого цвета.

Во второй половине дня купаемся на пляже Сен-Совёр, идем туда пешком, дорогу окаймляют приморские сосны. Обожаю этот пахнущий водорослями берег, теплые и неспокойные морские волны. Кстати, однажды я там чуть не утонул (может, именно оттуда, кто знает, моя мания топить персонажей своих романов, однако мой собственный опыт неприятных последствий не имел)."

"Когда я встречаю на этом пляже детей, когда вижу, как они носятся по песчаным дюнам или лежат на горячих камнях ограждения, которое также служит и дамбой, я смотрю и улыбаюсь. Вспоминаю, как сам был таким же: вспоминаю эту легкость, беззаботность и солнце. Наше детство всегда остается с нами. Особенно если оно было счастливым.

(Иногда я жалею, что мое детство, мое отрочество прошли так беспечно, так защищенно и невыразительно, ведь нас частенько подбивают выставлять напоказ травмы, уходящие корнями в ранние годы, – как предъявляют документы полицейскому, – чтобы объяснить, почему мы пишем.