Хризантема с шипами

Кто бы знал, как сложно ему было действовать осторожно, чтобы не спугнуть, не подорвать то хрупкое, что зарождалось между ними, но он знал, что только от него зависит, как у них сложится дальше. Редклиф не обольщался. Быстро приручить Александру вряд ли получится, тут ее бывший муженек, разрази его грасс, хорошо постарался. И тот порыв, что толкнул жену в его объятия там, в подземелье, был продиктован всего лишь ее страхами и радостью от того, что все закончилось. А вот вчерашняя ночь… Он надеялся, что она что-то изменила, что Алекс смогла довериться, смогла отпустить прошлое. И как же между ними все было – остро, горячо, безоглядно, так, словно все преграды в один миг рухнули, оставив их с Александрой один на один. Кожа к коже, губы к губам, с оголенными до предела чувствами и ощущением, что жизнь только начинается.

Под ногой хрустнула сломанная ветка, и Редклиф еле слышно хмыкнул. Эк его повело! Никак отойти не может. А ведь дело не ждет. Не до эмоций сейчас. Нужно довести прерванный ритуал до конца.

Редклиф отсек лишнее, заставив себя сосредоточиться, раздвинул кусты ракиты и вышел на поляну. Обвел коротким взглядом идеально ровный круг, охраняемый старыми грабами, шагнул в центр и опустился на колено. Нож блеснул в косых солнечных лучах и легко разрезал запястье.

– Старкос варите ноус, – прозвучали в сгустившемся от напряжения воздухе слова древнего заклятия, и по кронам деревьев прокатилась испуганная дрожь.

Слишком давно они не слышали исконных заклинаний Черных лордов. Успели забыть, кто истинный хозяин нерейских земель.

Лес дрогнул. По поляне зазмеились тонкие узкие трещины, разошлись в стороны, поползли к центру Старой пади, а им вслед понеслось еще одно заклинание, заставляющее недра содрогаться от мощных толчков.

– Астанос. Гординус. Родирос.

Редклиф чувствовал, как сила из его пальцев перетекает в рыхлую почву, впитывается, уходит на глубину и заставляет лес сбросить чужую власть, избавиться от дурмана, очнуться.

Деревья застонали, приходя в движение, птицы загомонили, взмывая ввысь, листья зашептались, пересказывая друг другу забытую правду. А Редклиф, так и не отнимая ладони от подрагивающей земли, вслушивался в ожившие звуки и искал среди них один, самый важный. И не находил. Не находил, грасс его растак!

Отряхнув руку, Редклиф поднялся, свистнул, подзывая Верного и посмотрел на застывшего в паре левов Пушка.

– Ты его чувствуешь?"

"Щенок задрал морду и принюхался. А потом уверенно потрусил в сторону северных падей. Редклиф пошел за ним, отслеживая путающиеся следы гверха и изредка бросая взгляд на Брюнус. Ему показалось, или родовой перстень стал сиять ярче? Да нет, не может быть. С чего бы?

Редклиф сам не знал, что заставило его настороженно замереть.