Хранительница его сокровищ

Или это делают только девицы вроде твоей сестры?

Аттилия рассмеялась.

— Ну, Розалия белит лицо и румянится, а ещё подводит глаза. И у неё какие-то совсем простёнькие краски для этого, не знаю, где она их берёт, наверное, покупает на то, что кавалеры дают. Среди таких свободных девиц принято красить лицо. А ещё красятся, я слышала, придворные дамы. Говорят, что явиться ко двору ненакрашенной — всё равно что без драгоценностей и в старом платье. И такие дамы покупают средства, сделанные при помощи магии — как вам предложила госпожа Клара. Они не такие ядовитые. Говорят, что обычную пудру для отбеливания щёк делают из смеси белил, свинца и уксуса, и если это на себя намазать, то и правда, никаких прыщей не видно, но после, когда умоешься, тоже ничего хорошего.

— Что? Белила, свинец и уксус?

Лизавете приходилось что-то читать о косметике времён Елизаветы Тюдор, когда как раз любили бледную кожу, алые губы и яркие глаза. И о том, какими жертвами всё это достигалось. Но одно дело читать, а другое — видеть своими глазами!

— Это мне сказал один здешний послушник, Гвидо, точнее, он сначала был послушником, а потом оказалось, что он маг. И его отдали учиться к алхимику из ордена Луча, господину Кастелло, на год, а недавно он вернулся. И рассказывал, чем ему там приходилось заниматься. А у того алхимика целый дом подмастерьев, потому что заказов много, а он один. И дамские белила и румяна — это ещё не самое сложное, так сказал Гвидо. Но он всегда работал в перчатках, и говорил, что не понимает тех дурочек, которые всё это на себя намазывают. Но такие притирания намного дешевле, чем у той же госпожи Клары, поэтому их многие покупают.

— То есть, мне повезло? — хмыкнула Лизавета.

— Конечно! Господин Астальдо сказал — для вас найти всё самое лучшее.

— И теперь, когда я смотрю людям в глаза, да ещё и накрашенная, то что они думают?

— Что вы очень красивая, вот что они думают! Просто вы выглядите совсем не так, как обычная накрашенная дама. У вас лицо как у человека, а не как у дамы с картины, и не как у посмертной маски. У вас как-то так получилось, что вы как будто и не накрашены вовсе, а глаза яркие. Ярче, чем обычно. А одеть вас по-придворному — так и вовсе!

— Что ты такое говоришь, с чего вдруг красивая? Я старая и толстая.

— Это вы толстых не видели, — замахала руками Аттилия. — По вам видно, что вы жили в хороших условиях и не голодали. У вас очень ухоженная кожа, и волосы тоже.

Ничего себе заявочки! Лизавета в теории знала, что каноны красоты в разное время очень отличались, но столкнуться на практике… Ладно, это мнение девочки. Возможно, мужчины думают иначе.

— А сколько лет твоей матушке? — вдруг догадалась спросить она.

— Тридцать шесть, — без запинки ответила Аттилия.

А по виду — не меньше, чем пятьдесят восемь.