Хранитель Ардена

На его щеках играл лихорадочный румянец, глаза блестели, а губы нервно подрагивали. Она опустила взгляд на рельефную грудь и крепкий торс. Слегка загорелая кожа была покрыта черными узорами. Одна длинная татуировка в виде надписи из неизвестных иероглифов начиналась сбоку возле его груди и скрывалась под поясом брюк. Проследив за ее направлением, Тина нервно вздохнула. Только сейчас до нее дошло, что это она, своими собственными руками, раздела адепта. Ее щеки обдало жаром от стыда.

– Тина… – нежно прошептал Закария и снова поцеловал ее.

Ощущение тепла его кожи под ладонями сводило ее с ума. Закария осторожно ласкал ее щеки, с особым трепетом касаясь шрама, трогал шею и очерчивал пальцами выпирающие ключицы. Но ниже плеч не опускался, будто натыкаясь на невидимую преграду.

Тина не могла противиться неведомой силе, которая тянула ее к адепту. Желание вдыхать ароматы дождя и крыжовника, чувствовать его руки на своей талии, груди и бедрах, ощущать вкус его мраморной кожи оказалось сильнее всех барьеров в голове, всех чопорных традиций Севера и страха перед близостью с мужчинами после изуверств Герольда. Она в нетерпении начала расшнуровывать завязки на воротнике платья, но тут Закария отстранился.

На мгновение ей показалось, что она застряла в невесомости."

"Закария сделал глубокий вдох и выдох, и на его лице не осталось ни единой эмоции.

– Не надо, – тихо, но твердо произнес он. – Мне пора идти.

Чувство невесомости покинуло Тину, и она будто камнем слетела в пропасть с высокого обрыва. Осознание реальности ударило ее тяжелой пощечиной, прямо как та – отцовская, что украсила ее лицо синяком, когда он прознал, что она стала подстилкой для царевича. Тина покраснела до корней волос и с трудом сдержала слезы стыда, от которых неприятно защипало в носу.

Закария тем временем подобрал с пола рубашку и направился к двери.

Тина вскочила с кровати, сделав шаг вперед.

– П-прости, пожалуйста, я… не знаю, что на меня нашло, – сбивчиво начала она. – Я повела себя так легкомысленно… ты теперь будешь плохо обо мне думать…

Закария обернулся и тоже сделал шаг ей навстречу.

– Зачем ты извиняешься? И почему я должен думать о тебе плохо? – В его голосе не было привычной грубости или холодности.

Тина боялась смотреть ему в глаза и упрямо изучала узоры на старом, потертом временем ковре.

– Ты всегда проявлял ко мне обычную доброту, а я, идиотка, возомнила, что… – Она замолкла, не в силах закончить предложение.

– Возомнила что?

– Что нравлюсь тебе. – Все еще избегая взгляда адепта, Тина поправила косу, чтобы скрыть ненавистный шрам.

Ей казалось, что прошла целая вечность, прежде чем она услышала тихие, почти беззвучные шаги. Закария подошел к ней и схватил за подбородок, заставив ее поднять голову.