Храмовый раб

Воины уже освоились, и вовсю тренировали копейный удар и рубку с седла.

— Слушай, — сказал как-то Ахемен Максу. — Плохо дело, ищут нас.

— Откуда знаешь, князь? — спросил тот.

— Да когда с купцами расплачивался, каждый раз рядом лазутчиков ловил. То от наместника, то от храма твоего. Следить за нами пытались. — Ахемен выплюнул травинку, которую изжевал до конца.

— И что с ними сделал?

— Да зарезал, — равнодушно сказал Ахемен. — не отпускать же.

— Это да, — согласился Макс, приходя в ужас от той легкости, с которой ему передалось местное отношение к человеческой жизни. Хорошая корова ценилась куда дороже. — Надо еще перестроения отработать. В колонну, в лаву, в свинью.

— Что за свинья такая?

— Воины клином строятся. Первый ряд — пять, потом семь, за ним десять ну и так далее.

— Это зачем такое.

— В пехотном строю сколько рядов?

— Ну, три обычно.

— Ну, вот такой клин строй рвет и раздвигает его в стороны. А сзади кто?

— Лучники и пращники, кто ж еще.

— А их в капусту рубят.

— Сам придумал? — поинтересовался Ахемен.

— Да нет, Ахурамазда сказал. Я ж его голос, забыл?

— Ребятам надо сказать, чтобы тоже не забывали.

Наступила пора выдвигаться. Снова узкие тропинки в скалах сменялись травянистыми плато, а каменистая пустыня- горным райским оазисом. И вот впереди забрезжила гигантская равнина, в центре которой, в дне пути, располагался Аншан. Ахемен планировал уйти на север, домой, чтобы не появляться больше в городе, где к нему было столько вопросов.

— Стойте, — неожиданно замахал руками Макс.

— Что это ты? — удивились воины.

— Доспехи надевайте, оружие в руки.

— Тебе видение было? — заинтересовались персы.

— Было, ждут нас внизу.

Заявление было серьезным, и Макс нешуточно рисковал репутацией. Но раз наместник знал, когда пойдет последняя партия доспехов, то и примерно знал, когда они спустятся на равнину вместе с оставшимся серебром. Он должен был попытаться их ограбить. Просто обязан. Сотня всадников — невеликая сила, ее из луков расстрелять можно.

— Мой князь, надо дорогу разведать. Не верю я, что с серебром нас выпустят.

— Добро, пошлю человека."

"Сотня спешилась и начала готовить оружие и сбрую. Никому из них даже в голову не пришло ехать по горным дорогам на боевых конях, жалели. Ехали на старых своих лошадках. Подковы прижились, и ни один конь не сбил ногу, шагая по каменистым тропкам. Через час вернулся разведчик и подтвердил опасения Макса. Их ждали, и выход в долину был надежно перекрыт. Конницы у врага не было, потому что от нее в горах было больше мороки, чем пользы. Еды у персов было в обрез, и уйти в горы было нельзя. Сотня была в ловушке, а единственный выход занят тысячей бойцов.

Пятью неделями ранее.