Хозяин

Той, которой давно нет, а я жив. Жив в насмешку, в наказание за все грехи, которых я совершил еще больше.

Остановился, сердце выламывает грудную клетку, хочется сдохнуть, давно хочется, но все не забирают они меня к себе.

Слизал с костяшек кровь, кожа треснула, на языке металлический привкус, а внутри меня кислота, она разъедает изнутри уже долгими годами. Привык к этой боли, сжился с ней, она как родная.

Я наказал всех, даже больше, утопил тот город в крови. Все, кто знал, кто был причастен к тому событию, рыли себе могилы сами, долго захлебывались собственной кровью, вымаливая прощение, а потом жрали ту землю, чтоб сдохнуть быстрее.

Но как бы я ни старался, сына с женой не вернуть.

Они были на небесах.

Ангелочки дьявола, который уже давно потерял веру.

Начинаю задыхаться, словно в грудь воткнули кол и медленно его проворачивают. Вновь с ревом срываюсь в удары, не чувствуя физической боли, только то, как корчится внутри моя душа.

Значит, она еще есть.

Я помню, как плакал на их могиле, помню, как прощался, уезжая, покидая город, который был родным. В этих краях я своем другой, я «хозяин» всего и всех, подо мной трудный рынок сбыта и невероятно сложный трафик первоклассной дури.

Я – Хозяин.

Я – Хасан.

При упоминании моего имени жди беды, при моем появлении не жди ничего хорошего. Я был собран все эти годы, ни чувств, ни эмоций, во мне не осталось ничего от меня прежнего.

Что случилось сейчас?

Я повелся на красивые титьки и смазливую мордашку?

Да не бывать такому никогда!

Шлюхам место в борделе. И она не исключение. Продалась раз, продастся снова. А то что было лишь помешательство, нервы сдали, ошибка.

Узнал ее сразу, как зашла в комнату. Опущенная голова, черное платье до колен, белые кеды, на волосах повязка. Тонкие пальцы сжимали поднос с едой, прямая спина, отчетливо выпирающая грудь."

"Не мог отвести от нее взгляда, оттого как держалась, как прятала страх, молчала не провоцируя моего гостя.

Когда Осман попросил ее поиграться, хотел разрешить. Было, конечно, любопытно, что она делает в моем доме, а потом вспомнил, как еще два часа назад сам спрашивал у Захира о ней – и вот, она тут. Осман стоял так близко к девчонке, что-то говорил, соблазнял. Нес чушь, ему было все равно в кого засунуть свой хер сегодня.

А когда девчонка подняла на меня глаза, нутро обдало жаром, проскрипел зубами, хотелось отбросить Османа в угол, чтоб не смел говорить с ней, касаться ее и смотреть.

Странное, дикое и страшное желание.

Придя в ее комнату, не застав на кровати, нашел в душе. Только мне позволено видеть ее, трогать, трахать, иметь во все места. Видеть ее слезы, искаженное гримасой удовольствия лицо. И тело, бьющиеся в конвульсиях на моих пальцах и члене.

Только мне.

Только я ее палач и благодетель.

Только я ее хозяин.