Хозяин

У Рава своеобразное чувство юмора, мне иногда кажется, что он кайфует от страданий других, да похуй, у каждого свои, как говорится, недостатки.

– Что Осман? Тяжелый случай?

– Есть немного.

– Отец его готов с нами работать?

– Со мной, Рав, со мной, ты не заговаривайся.

Выхожу из подвала, усталость валит с ног, отмахиваюсь от Равиля, иду на второй этаж, стою несколько минут у дальней двери, упершись в нее лбом.

– Прости, не сегодня. Устал, сил нет, без вас устал.

Ухожу в свою спальню, падаю на кровать, смотрю в темный потолок, пытаюсь расслабиться, но мышцы выворачивает болью. А как только закрываю глаза, вижу солнечный яркий день, улыбку трехлетнего сына, он на руках у жены, они садятся в машину.

– Мурат, не забудь, ужин в семь, и не задерживайся.

– Я постараюсь.

– Знаю я твое «постараюсь», я не хочу развлекать Соломатина, ты знаешь.

Рината смотрит строго, зная, что я постоянно опаздываю, а ей не хочется краснеть перед гостями, но потом тоже улыбается, шлет воздушный поцелуй. Он не любит моего компаньона.

Проходит ровно тридцать секунд.

Тридцать секунд, которые разделили мою жизнь на до и после.

На свет и тьму.

На жизнь и смерть.

На кромешный ад, в котором я живу уже десять лет. И никто об этом не знает, никто.

Не хватает воздуха, просыпаюсь резко, словно выныривая из черной пучины морока, глубоко дышу, наполняя легкие.

Еще один гребаный день моей жизни без них.

Глава 21

– Лиана, у тебя все хорошо?"

"Не отвечаю, на мою кисть опускается мужская ладонь, а я просто смотрю на это и ничего не делаю. Нас на кухне трое, не считая камеры в углу, а у нашего садовника теплая рука, Вартан кашляет, а я все продолжаю не реагировать на вопрос.

Все ли у меня хорошо?

Да как у смертника.

Чай давно остыл, время – раннее утро, мне бы надо идти убирать дом, а я не в состоянии сдвинуться с места. Во мне болит все: каждая мышца, клеточка, мое тело все еще помнит яростные толчки члена и то, как оно получало странное, болезненное удовольствие рядом со зверем.

Я так и уснула голая, измученная, обессиленная, в сперме хозяина дома, а проснулась с больной головой, опухшими от слез глазами, искусанными губами. Долго рассматривала синяки от пальцев на бедрах и шее, пребывая в некотором шоке от случившегося.

Мне было хорошо, остро, больно, на какой-то грани ненормальности, дикого ужаса и восторга. Я не могла понять своего состояния, мысли путались, я все еще хотела уйти из этого дома, убежать, спрятаться, но это был не выход.

– Лиана? – снова нежное касание пальцев, я наконец обращаю внимание на Володю, молодой мужчина улыбается.

– Роза, зачем она?

– Какая роза?

– Красная, в моей комнате.

– Красная? – кажется, мой вопрос озадачил его. – Я не делал этого, розы нельзя срывать, хозяин запрещает.