Хождение под мухой

– Во, штука! Вылезаю днем из своего склепа, часов в двенадцать, потягиваюсь, а по дорожке бабка шкандыбает, такая вся из себя расфуфыренная, волосья ниже плеч свисают. Увидела меня, как заорет, словно потерпевшая. Уши прям заломило.

Валечка только подивилась человеческой глупости. Ну ладно, предположим, можно перепугаться до полусмерти, увидев ночью на кладбище непонятную фигуру! Но днем, в полдень? Надо же быть такой идиоткой, всем же понятно, что мертвецы никогда не выходят при солнечном свете! Валентина решила успокоить припадочную и прохрипела:

– Не ори, нормально все.

Голос у Вали густой, похожий на мужской, этакое сильно простуженное меццо. А вы чего хотели? Попробуйте сохранить колоратурное сопрано, ночуя в сыром склепе!

Услыхав басовитый тембр, кретинка, не переставая визжать, отступила влево, а потом сделала совсем уж идиотскую вещь.

– Прикинь, – веселилась Валечка, – у ней рука была сломанная, правая. Так она стащила гипс и в меня швырнула, а потом как деранет по дорожке, во до чего перепугалась, до усрачки! А я только рада. Подобрала гипс и гляди чего.

Ловким жестом бомжиха всунула руку внутрь грязно-серого кокона.

– Класс, да? – по-детски спросила она. – Теперь у ларьков стою, и все подают. Жалеют. Ох и умора, только вспомню, как та бабенка драпала, прямо ржа разбирает, так синие пятки и мелькали.

– Почему синие? – машинально удивилась я, отряхивая брюки. – Пятки, они розовые или желтые.

– Так это босые, – справедливо заметила Валечка, – а у той идиотки шляпка и пальтишко были синенькие, с мехом, даже скорей куртка, из-под нее юбчонка торчала и сапожки такие голубенькие, красиво очень. Видать, со средствами дамочка.

Да уж, женщина, даже если она бомжиха, вынужденная ночевать в склепе на кладбище, всегда заметит, во что одеты другие дамы.

– Ну, к метро почапаем? – предложила Валя.

Мы дошли до дороги, и я, тормознув маршрутку, села внутрь. Валя осталась на обочине.

– Садись.

– Денег нет.

– Садись, заплачу.

Бомжиха устроилась на сиденье. Шофер нахмурился.

– Два до метро, – громко заявила я, протягивая ему десятки.

Возле ларьков Валя нацепила гипс и, привалившись к хлебному тонару заканючила:

– Люди добрые, подайте христа ради, попала рукой в камнедробилку, бюллетень не платят.

Перед собой она поставила пустую коробку. Толпа равнодушно плыла мимо. Я бросила в емкость пять рублей и тихо сказала:

– С почином тебя.

– Бывай здорова, – улыбнулась Валя, – надо будет чего, приходи, я завсегда либо тута, либо на кладбище.

ГЛАВА 11

До дома я добралась, устав, как собака. Не успела открыть дверь, как налетели домашние, требуя любви и внимания.

– Погладь мне на завтра юбку, – заявила Лизавета.