Хождение под мухой

Отчего-то в душу змеей вползла тоска. Гудящий факел, несчастные бабы с продуктами для заключенных, серый пейзаж…

Показался каскад блочных домов. Маршрутное такси замерло.

– Это Журавлево? – спросила я.

– Да, – ответила одна из пассажирок, довольно элегантная дама примерно одного со мной возраста, – вам какой квартал?

– Почта нужна, 1317.

– Ой, как хорошо, – обрадовалась женщина, – вместе пойдем, вон туда, через пустырь. Я в этом доме живу.

Мы повернули вправо и потопали по большому пустырю.

– Всегда поджидаю попутчиков, – откровенничала спутница, – жутко одной через погост идти.

– Через кладбище?

– Ну да, вот оно, видите? Тут раньше деревня стояла, ее расселили, говорят, и могилы уберут.

Мы быстрым шагом миновали аллейку, по бокам которой виднелись оградки, кресты, памятники, и очутились перед длинным блочным домом.

– Вот почта, – показала дама и исчезла в подъезде.

Я нырнула в отделение. Крохотная комнатка, где сидела пожилая, простого вида баба, напоминала сельский узел связи. Старомодный кассовый аппарат, в углу кабинка телефона, на столе груда каталогов, а в центре этой груды совершенно раритетная вещь – чернильница в стеклянном кубе и привязанная веревочкой ручка с перышком. Я не видела подобных пишущих принадлежностей с детства. Когда пошла в первый класс, то учительница требовала от нас именно такие ручки, приговаривая, что только они помогут выработать каллиграфический почерк. Полгода мы мучились, слизывая языком кляксы, потом родители хором устроили скандал, и нам разрешили пользоваться авторучками."

"– Открыточки желаете? – ласково поинтересовалась баба, откладывая любовный роман. – К Восьмому марта есть, красивые…

Если учесть, что на дворе двенадцатое число первого месяца весны, предложение выглядело весьма заманчиво.

– Это отправили от вас? – сунула я ей под нос телеграмму.

– Да, – ответила служащая, – а в чем дело?

– Адрес отправителя есть?

– Тайна почтовой переписки охраняется законом, – торжественно сообщила бабища.

– Милиция, – рявкнула я и продемонстрировала ей свое рабочее удостоверение.

– Так бы сразу и говорили, – заворчала тетка, вытаскивая стопку исписанных бланков, – вот она, ваша телеграмма, глядите.

Я уставилась на серую бумажку. Да, она. «Извини, вынужден задержаться, приеду десятого марта. Богдан». Текст написан аккуратными, круглыми буковками, даже запятые расставлены, хотя, насколько я помню, вместо них следует употреблять сокращение «зпт», а может, путаю – давным-давно не отправляла никому телеграмм, да и зачем это делать, когда есть телефон?

Под текстом также очень четко и аккуратно стоял адрес: Москва, улица Ударников, дом восемь, квартира семь. Королев Евгений Сергеевич.

Я села на табуретку. Ну и ну.