Хождение под мухой

Испугавшаяся столь бурной реакции на свои слова, Вероника Ивановна оттащила девушку к стене и велела:

– Быстро говори, что случилось!

Женя, до сих пор никому ни разу не пожаловавшаяся на трудную жизнь, внезапно разразилась истерическими рыданиями, а потом выложила сердитой профессорше все про папу-инвалида, частных пациентов, отсутствие денег, порванные колготки и безумно дорогую помаду.

Вероника Ивановна выслушала студентку и спросила:

– Живешь далеко отсюда?

– Рядом, в двух шагах.

– Пошли, – велела профессорша.

– Куда?

– К тебе.

Очевидно, Вероника Ивановна решила проверить, правду ли говорит девушка.

На следующий день раздался телефонный звонок.

– Езжай к Маргарите Михайловне, – велела профессорша, – это моя подруга, у нее большие связи в мире медицины, она обещала тебе помочь, пиши адрес.

Женя схватила бумагу с карандашом.

Маргарита Михайловна порасспрашивала девушку, потом сказала:

– Вижу, ты человек положительный, да и Вероника Ивановна тебя характеризует с лучшей стороны. Скажи, язык за зубами держать умеешь?

Женя кивнула:

– Я не болтлива.

– Это хорошо, – пробормотала нанимательница, – потому что есть одно потрясающее местечко, работы, правда, много, но учиться сможешь, да и зарплата хорошая – пока станут платить триста долларов. Покажешь себя с лучшей стороны, прибавят.

– Сколько, – пролепетала Женя, не веря своим ушам, – сколько?

– Три сотни зелеными бумажками, – спокойно повторила Маргарита Михайловна, – но только в том случае, если будешь держать язык за зубами.

Женечка закивала, да за такие офигенные деньги она скорей проглотит язык, чем сболтнет лишнее.

Так она попала в «Инфекционное отделение». То, что врачи занимаются незаконным бизнесом, стало понятно сразу. Всего в штате состояло одиннадцать человек. Три врача, две медсестры, два анестезиолога – минимум, необходимый для операций по трансплантации, потом две ночные медсестры и две дневные. Ни с кем из девушек Женя не дружила, да и не приветствовались тут посиделки с тортом. Как общались между собой врачи, Женя не знала, а медсестры, сухо кивнув друг другу, расходились по рабочим местам. Единственная, кто нравился Женечке, так это Лена.

– Она такая жалостливая, добрая, – вздыхала девочка, – всегда старается всем помочь, улыбается…

Скоро Женя окончательно разобралась в том, что происходит в отделении, в ее душе поселился жуткий, патологический страх. Честно говоря, хотелось бежать из «Инфекции» куда глаза глядят, но мысль о деньгах останавливала, тем более что начальство, довольное исполнительной, молчаливой Женей, повысило ей оклад до пятисот долларов. Маргарита Михайловна намекнула, что это не предел.