Хотите быть герцогиней?

Белые ящики под окнами, густо засаженные красной и розовой геранью, – воплощение целомудрия. Вот оно, лицемерие, выраженное посредством цветов. Ложь до последнего слова.

Он нашел место, где каменная ограда примыкала к дому, и забрался на нее, чтобы затем перелезть на карниз под самым большим окном, смотревшим на церковь.

Эшбери приготовился было рукой в перчатке разбить стекло, но в этом не было нужды: в такой маленькой очаровательной деревушке никто не считал нужным запирать окна.

Он поднял створку окна и просунул внутрь свой фонарь. Согнувшись едва ли не пополам, сумел перебросить через подоконник сначала одну, потом другую ногу. Не самый вежливый способ проникать в дом, однако правила хорошего тона сегодня волновали его меньше всего.

– Вы кто? – Старик рывком сел на постели, испуганно вжимаясь в спинку кровати. – Что вам надо?

– А ты как думаешь? – Эшбери поднес фонарь к обезображенной стороне своего лица и возликовал, услышав жалобный стон. – Жалкий негодяй, демон явился, дабы уволочь тебя в ад!

– В ад? Меня?

– Тебя, застарелый нарыв на теле природы. Ядовитая жаба. Твой дом, хоть и приятен с виду, полон зловонных миазмов предательства… – Он махнул в сторону ближайшего окна. – И омерзительных занавесок.

– Что дурного в моих занавесках?

– Все! – взревел Эш.

Старик закрылся одеялом до самого подбородка и заплакал.

– К черту занавески, малодушный и глупый старик! – Эш приблизился и угрожающе навис над кроватью. – В аду все равно нет окон.

– Нет! Нет, этого не может быть!

Эш поспешно сделал шаг назад.

– Разве? В самом деле? Неужели я ошибся домом? – Он извлек из кармана обрывок бумаги и уставился в него. – Приход Буггертон. Хартфордшир.

– Но это приход Беллингтон!

Эш разгладил бумажку и уставился в нее с притворным вниманием.

– Да, ты прав. Беллингтон. Хартфордшир. Преподобный Джордж Гладстон. Разве это не ты?

Старик ответил жалобно:

– Я.

– Хвала Плутону. – Смяв бумажку, Эш бросил ее на пол. – Какая досада, что сразу не разглядел. Неоправданная задержка, когда впереди чертова уйма работы. Как только ты предстанешь перед вратами ада, тебе предстоит расплатиться по долгам твоих прегрешений. Чертовски дорого – это не просто оборот речи. Потом будут бесконечные бумаги, которые предстоит подписать и пронумеровать.

– Пронумеровать? Бумаги?

– Разумеется, там будут бумаги. Думаю, никто не удивится, узнав наконец, что ад – это жуткая волокита.

– Наверное, нет, – робко сказал старик.

– Так на чем я остановился? Ах да. – Подняв фонарь повыше, герцог торжественно возопил: – Вечно гореть тебе в аду!

– Н-но я священник! Я всегда был верным слугой Господа!

– Лжец!

Священник затрясся. В смутном свете фонаря на простыне выступила темная лужица, и нос тут же подсказал Эшу, что это такое.