Хотите быть герцогиней?

Эшбери развернул жену лицом к себе, растирая ее руки и охватывая взглядом все тело, потом резким движением распустил узел шейного платка, чтобы использовать его в качестве импровизированного полотенца и насухо вытереть ей кожу и волосы.

Теперь, когда огонь бросал слабые отсветы и наполнял комнату ровным теплом, Эмма почувствовала, как жаркий румянец покрывает ее шею и лицо. Зубы перестали выбивать дробь, да и пупырышки гусиной кожи на руках начали таять.

Она замерзла, а он ее согрел. И это значило для нее такую степень заботы, какой она не видела ни от одного мужчины. Неважно, что забота явилась в облачении из хмурых гримас и колких насмешек.

Она любила его и за это.

Любила его, любила, любила, любила!

Это слово отдавалось в ее мозгу с каждым биением сердца. Ясно: так на нее подействовал обморок, – однако ей было трудно дышать. Эмма уцепилась за рубашку герцога, словно за спасительный якорь, однако именно от него и исходила опасность. Она пропала. Забыла себя ради него.

Вытерев жену, насколько это было возможно с помощью шейного платка, Эшбери снова подхватил ее на руки и отнес на постель. Уложил на плащ – атласная ткань оказалась у нее под спиной.

Свернувшись калачиком, Эмма закуталась в плащ, пока Эш сбрасывал сапоги и стягивал мокрые брюки. Потом он лег на кровать, пристроился рядом с Эммой так, что ее спина оказалась прижатой к его груди.

Он казался ей горячим, как вынутый из печи кирпич. Это восхитительное тепло распространилось по ее телу, отчего закоченевшие руки и ноги согрелись и обмякли. Дрожь прекратилась.

– Вам больше не холодно?

– Нет.

– Хорошо. – Его ладонь погладила ее плечо. – Тогда спите.

Ее веки налились тяжестью.

– Эш…

– Спите. – Он крепко обнял Эмму, привлекая к себе. – Я позабочусь, чтобы вам было тепло и безопасно. Я всегда буду о вас заботиться.

Во второй раз за время своего замужества Эмма испытала восторг пробуждения в объятиях супруга. И удовольствие от осознания, что ее волосы превратились в воронье гнездо. И блаженство от отступающей головной боли.

Но главное, конечно, – объятия. Было чудесно. Эмма перекатилась на другой бок, чтобы взглянуть в его лицо.

Его взгляд был полон нежности, а прикосновение – того нежнее. Его пальцы коснулись ее щеки, погладили плечо. Похоже, он и не заметил, как спутались ее волосы. Потом, крепко обняв Эмму, он подарил ей поцелуй, в котором было столько же нежности, сколько во вчерашнем поцелуе под дождем было свирепой и требовательной страсти.

Когда их губы разомкнулись, Эш выдохнул:

– Эмма…

Она дотронулась до его щеки.

– Доброе утро, мой солнечный свет.

Он резко вскочил, сев на постели.

– Если посмотреть на нас со стороны… Как же это вышло? Кажется, мы договорились, что между нами не будет нежных чувств.

– Да, договаривались.