Хотите быть герцогиней?

Золотой соверен! Достаточная плата, чтобы снять номер здесь на неделю.

– Комнату! – рявкнул он. – Самую лучшую. Немедленно!

– Д-да, милорд. – Руки хозяина гостиницы тряслись, когда он снимал ключ с крюка. – Сюда, прошу вас.

Эш настоял на том, чтобы самому нести Эмму, пока они взбирались вслед за хозяином по узкой крутой лестнице. Хозяин провел их в комнату в задней части дома.

– Самая лучшая комната, милорд, – сказал он, отпирая дверь. – Тут даже есть окно!

– Угля. Одеял. Чаю. И побыстрей.

– Да, милорд.

Дверь хлопнула, закрываясь.

– В этом нет необходимости, – прошептала Эмма. – Мы могли бы сесть в карету и доехать до дому.

– Даже не обсуждается. В этот час вечера, когда публика выходит из театров, мы застрянем на улице на час, а то и дольше.

Он так и не выпустил ее из рук. Эмма подняла голову, чтобы заглянуть ему в глаза.

– Неважно. Что такое час?..

– Шестьдесят минут – и это слишком много, – раздраженно отозвался герцог. – Вы промокли и замерзли. Вы не переносите холод. Следовательно, мне ненавистно думать, что вы мерзнете. Я бы побежал и убил дождевые капли, поджег тучи, но это заняло бы немногим больше часа. Возможно, даже два. Поэтому мы здесь, и вы больше не станете сетовать на это обстоятельство.

Его слова согрели ей душу. Закрыв глаза, Эмма зарылась лицом ему в грудь.

«Благодарю тебя, ужасный, невозможный человек. Спасибо».

Вернулся хозяин гостиницы, нагруженный тем, что требовалось: корзиной угля, трутом и стопкой шерстяных одеял.

– Сейчас служанка принесет чай.

– Хорошо. А теперь убирайтесь.

– Милорд, если позволено спросить, вы, случайно, не…

Эш захлопнул дверь ударом ноги, схватил стоявшее возле стены единственное в комнате кресло и осторожно усадил в него Эмму.

– Вы можете сидеть? Не упадете в обморок?

– Не думаю.

Эш высыпал уголь в камин, обложил трутом, высек искру кремнем и начал терпеливо дуть на красные угольки, пока не разгорелся огонь. Потом занялся одеялами. Развернул одно из них и внимательно осмотрел грубую шерстяную материю.

– Грязное и кишит блохами. – Он отбросил одеяло и оглядел комнату, хотя смотреть там было не на что. – Мы поступим так.

Встряхнув плащ, он расстелил его на грязном соломенном матрасе подкладкой вверх. Плотная шерстяная ткань плаща предохраняла подкладочный слой от намокания. В итоге постель оказалась застеленной великолепным сияющим атласом. Потом, сняв сюртук, Эш укутал им Эмму точно одеялом.

Стук в дверь – служанка принесла чай. Эш взял поднос и захлопнул дверь перед носом у девушки, не дожидаясь, пока та разольет чай в чашки.

Он сам взялся служить Эмме, предварительно заглянув в чашку, чтобы убедиться, что она чистая, потом наполнил чашки чаем, добавив молоко и щедрую порцию сахара.