Хорошая девочка

Мне кажется, что я только прикрыла глаза, а он уже гладит мои щеки и щелкает по носу, пытаясь меня растормошить.

– Приехали, Ань.

– Не хочу… – мотаю головой, обнимая его крепче, и зарываюсь носом в изгиб шеи.

– Ладно, подожди.

Голицын ругается, отрывает меня от себя. Я хнычу в ответ, ощутив порыв ветра, ворвавшийся в салон. Пытаюсь разлепить глаза и вкладываю руку в ладонь Ника, которую он мне протягивает, а после…

– Ой! – вскрикиваю от неожиданности, оказавшись у него на руках.

– Все-таки оседлала меня, Санта-Анна, – смеется он приглушенно и беззастенчиво мнет мои ягодицы через юбку, пока я сцепляю ноги у него за спиной.

– Неси меня в тепло, – бормочу я, борясь с полудремой.

– Будет сделано.

А потом мы проделываем бесконечно долгий путь через подъезд к лифту. Там, в кабине, Ник вдруг заявляет, что я тяжелее, чем кажусь, и усаживает меня на поручень, который больно впивается в бедра. Удерживая еще и мою сумку с туфлями, как оказывается. По итогу мы вдвоем чуть было не заваливаемся на пол.

– Пойдешь ножками? – с надеждой в голосе спрашивает он, когда мы останавливаемся на его этаже, но я категорично мотаю головой и намертво вцепляюсь в него снова. – Понятно.

Ник говорит так, будто я ему в тягость, и это последняя вещь, которой он бы хотел заниматься в своей жизни, но обнимает только крепче. Блефует. Заносит меня в квартиру, ловко справившись с замком. Затем в ванную комнату, где, отодвинув шторку, ставит прямо в чугунную ванну на вычурных ножках, потому что у него нет уже привычной мне душевой кабинки.

– Нет-нет, – не отпускаю его, растягивая майку, которую крепко сжимаю пальцами.

– Ань, – говорит серьезнее, будто он тут папочка. – Тебе нужно согреться, чтобы не заболеть.

– Ага, – киваю я и резко кручу кран, чтобы нас обоих обдало… – А-а-а!!!

Ледяной водой.

– Х-холодно, очень х-холодно… – У меня зуб на зуб не попадает, но я лишь сильнее держусь за Голицына, который, выругавшись, потому что окончательно промок, забирается следом за мной в ванну. И, включив почти кипяток, тут же ловит, когда я решаю убиться, поскользнувшись.

Подставляю лицо напору горячей воды, пока Ник выбрасывает за борт свою кожаную куртку, снятую с моих плеч. Блаженство. Самое настоящее. Даже то, как тяжелеет и сползает вниз моя юбка, как опять промокает белье, затекает в глаза вода.

– Надо быть аккуратнее, – улыбаясь, бормочу я, когда крепкие руки сильнее сдавливают мою талию. – А то оба можем стать святыми, свернув себе тут шею.

– Не-а, – раздается в ответ откровенный шепот. – Я попаду в ад… за мысли о том, что хочу сделать с тобой.

Я распахиваю глаза и с ходу проваливаюсь в черную бездну его широченных зрачков. Становится не до смеха. Мы теперь дышим по очереди. Будто друг другом. Быстрее.