Хорошая девочка

Знаю, что, пока не закричишь у него над ухом, ни за что не оторвется от чертежей и монитора – за это я особенно уважаю его (пусть и мечтаю хотя бы иногда оказаться на месте грифеля в его руках). Он прекрасен в своей стихии.

– Игорь Сергеевич за порог, и вы сразу пользуетесь возможностью переманить на свою сторону высококлассных специалистов? – начинаю я вкрадчиво, и Андрей в ту же секунду поднимает на меня глаза.

Он усмехается и облизывает губы. Жадно осматривает меня с ног до головы, отчего у меня перехватывает дыхание. Я специально для него сегодня принарядилась: красивая шелковая блузка – свободная и с вырезом – спереди заправлена в юбку, достаточно обтягивающую, чтобы возбудить фантазию, но при этом иметь возможность свободно передвигаться. Даже любимые «Мэри Джейн» сменила на босоножки на каблуке – устойчивом, но высоком. И это определенно стоило того, чтобы видеть, как Андрей возбуждается, глядя на меня. Какой же он все-таки красивый с этими ямочками на щеках, которые хочется поцеловать! Руки так и чешутся подойти, обнять его. Я почти готова признаться ему, что соскучилась.

– Иванова, – звучит почти строго, но я точно вижу игривый огонек в его глазах, – и откуда вы такая дерзкая взялись?

Я щелкаю замком на двери под пристальным взглядом, брови Андрея удивленно взлетают вверх.

– Где-то я это уже слышала, – говорю и медленно (надеюсь, грациозно) шагаю к его рабочему столу. – Ближе к делу. Диана сказала, вы хотели меня видеть? Что-то по поводу практики… кажется…

– Хотел, – кивает он, наконец отпуская компьютерную мышку и откидываясь в кресле. – Шее конец, нужен твой волшебный массаж.

Я с улыбкой киваю, захожу за его спину и, закатав рукава, только касаюсь кончиками пальцев его плеч, как слышу долгий и протяжный выдох.

Он меня ждал, я знаю.

– И почему так сложно сказать, что ты просто соскучился по мне? – шепчу ему на ухо, нежно массируя плечи и затылок под его тихое мычание.

Бам, и я не успеваю моргнуть, как оказываюсь у него на коленях. В груди возникает уже привычный трепет, внизу живота появляется тяжесть, требующая высвобождения. Я предвкушаю, замираю и не дышу. Неужели мое терпение вознаградится сполна?"

"Одной рукой Андрей железной хваткой впивается в мою талию, второй удерживает за подбородок. Он аккуратно, почти невесомо гладит мою щеку большим пальцем, и эта наигранная нежность напоминает мне танец кобры перед броском. Я чувствую подвох и с нетерпением его жду. Поэтому, когда Аполлонов обводит контур моих губ, я смелею и наступаю первая. Делаю то, что подсказывают инстинкты и тело, – ловлю его. Палец. Ртом. Прикусываю и чуть втягиваю в себя. Со всей отчаянной дерзостью, которая никогда не была во мне очевидным качеством, но, справедливости ради, всегда имелась.