Холод в ее глазах (СИ)

— Как? За что? Это ваша мать придумала и обвинила вашу Алису! — попыталась уговорить меня она. — Я же столько лет у вас работала! Я выполняла свои обязанности хорошо. И никому не рассказала, что ваша жена не с лестницы упала!

— Ещё одна в шантажисты решила записаться? — рассмеялся я. — Пошла вон.

— Хорошо. Но я отработала три недели. Когда вы мне выплатите эти деньги? — поджала губы домработница. Уже бывшая."

"— Что? Серьёзно? Ты вынесла из этой комнаты вещей на пару миллионов. И требуешь зарплату домработницы за три недели? — обалдел я от такого поворота. — Ты уволена за воровство! И будь уверена, уже утром об этом будут знать все, кто может позволить себе домработницу. Через три минуты застану тебя в этом доме, ещё и всю сумму затребую вернуть.

— Простите, хорошо, я уйду. Но пожалуйста, не надо! — бухнулась она на колени. — За что? Что я такого сделала? Куда я теперь пойду? Меня же ни в один приличный дом не возьмут на работу. Пожалуйста, я же не знала, что так…

— Убирайся! — рявкнул я.

Сам я остался в этой комнате, заполненной вещами, как призраками. Здесь даже папки с чертежами и рисунками Алисы. Разные. Какие-то зарисовки, птица за окном. Или вот. Профиль длинноволосой девушки с прикрытыми глазами, окружённый бутонами роз и лилий с опалёнными огнем краями лепестков.

Алиса любила ""Фауста"", читала его наизусть. А это Маргарита, его возлюбленная. Алиса говорила, что это девушка, которой жестоко сломали её судьбу, исковеркали, а потом и отняли жизнь. Сейчас я в этом рисунке видел саму Алису.

Провёл рукой по линиям. Десять лет прошло. Целая жизнь. Можно ли сейчас что-то исправить? И надо ли? Теми же вопросами я задавался, глядя в огонь камина. Виски не лучший советник, но сейчас я хотел забыться.

— Опять пьёшь? — прозвучало за спиной.

— Ля! Глеб, ты б хоть колокольчик что ли привязывал! Ходишь вечно, как кот на охоте! — от неожиданности расплескал пол бокала.

— Могу яйцами позвенеть, — усмехнулся друг.

— Бабу себе заведи и ей воспроизводи симфонию для бубенцов с оркестром. — Протянул ему чистый стакан. — Давно ты ко мне домой не заходил.

— Да. — Залпом проглотил содержимое стакана Глеб.

— После той ночи…

— Воспоминания. Отец маму точно так же бил. Напьётся и лупит. И снова пьёт. А я ничего не мог сделать. Только плакать и кричать. И звать на помощь. Как и в ту ночь, только поорал и вызвал скорую. — Признался друг. — Надо было либо не оставлять тебя одного, либо перехватить Алису до её возвращения. Я ведь подозревал, что что-то мутная здесь история.

— И ты чего, себя что ли во всём винишь? — понял я, что за дрянь между нами стояла. — Ты дурак, Глеб. Избил Алису я, поверил в те фотки тоже я. Тебе она чужая. А за действия своего папаши ты тем более ответственности нести не можешь.